Прятки с Драконом - Рина Рофи

Я инстинктивно отступала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мои пятки наткнулись на что-то твёрдое — край его массивной кровати. Ноги подкосились, и я села на край, не в силах оторвать от него взгляд. Он стоял передо мной, сбрасывая с плеч рубашку. Его торс был идеальным воплощением мощи — широкие плечи, рельефный пресс, шрамы, говорящие о древних битвах. И всё это было обрамлено тем самым, тёмным, гипнотическим узором драконьей чешуи, что проступала на его коже, когда он был возбуждён или зол.

Он не спешил. Он давал мне рассмотреть. Давал прочувствовать всю грубую, животную силу, что сейчас будет направлена на меня. Его глаза, горящие в полумраке, были прикованы к моему лицу, выискивая последние следы страха и… зарождающееся согласие.

Я сидела на его кровати, как пленница, и понимала, что точка невозврата осталась далеко позади. Осталось только ждать, что будет дальше.

— Диана, — его голос прозвучал низко и хрипло, полный тёмного, одобрительного веселья. — Ты как специально раззадорила меня этими вызывающими чулками.

Его взгляд скользнул по моим ногам, обтянутым тонким чёрным шёлком, подчёркивающим каждый изгиб. В его глазах плясали те самые «чёртики», но теперь они горели не просто азартом, а жаждой.

— Моя пара, — он произнёс эти слова с гордым, почти рычащим оттенком, — и так оделась... — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, —...да ты с огнём играть любишь.

В его словах не было упрёка. Было восхищение. И предвкушение. Он видел в моём наряде не просто случайность или кокетство, а вызов. Осознанный или нет, но он принимал его. Он опустился передо мной на одно колено, его руки легли на мои бёдра чуть выше края чулок. Его прикосновение было обжигающим.

— Но я предупреждал, — прошептал он, его пальцы начали медленно водить вверх-вниз по чувствительной коже внутренней стороны моих бёдер. — Драконы... очень серьёзно относятся к своим сокровищам. И к своим парам. Особенно когда те решают «поиграть с огнём».

Его взгляд поднялся к моему лицу, полный обещания и той самой, первобытной интенсивности, что заставляла меня терять дар речи. Игра, которую я, сама того не ведая, начала своим нарядом, теперь переходила на его условия. И ставкой в ней была уже не просто моя гордость, а нечто гораздо большее.

Я сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от его прикосновения и слов. Он наклонился ниже, и его губы, горячие и влажные, коснулись моей кожи чуть выше края чулка. Это был не просто поцелуй. Это была печать. Метка собственности.

Затем его пальцы нашли пряжку на моих туфлях-лодочках. Ловким, уверенным движением он расстегнул её и снял сначала одну туфлю, потом другую. Его прикосновения были удивительно нежными, почти ритуальными, контрастируя с дикой энергией, что исходила от него. Он отложил туфли в сторону и перешёл к чулкам. Его большие, сильные руки скользнули по моим икрам к тонкому, кружевному краю. Он медленно, мучительно медленно, начал скатывать шёлк вниз, обнажая кожу дюйм за дюймом. Его взгляд не отрывался от процесса, будто он снимал не просто чулки, а последние барьеры между нами.

Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Я сидела, оперевшись руками на кровать и не могла пошевелиться, загипнотизированная этой смесью нежности и неоспоримой власти. Каждое его движение было обещанием. Обещанием того, что будет дальше. И когда последний намёк на чёрный шёлк соскользнул с моих ног, я поняла, что готова. Готова принять всё, что он задумал.

Когда второй чулок бесшумно соскользнул на пол, присоединившись к своему собрату, он поднялся. Его тень накрыла меня, высокая и властная.

Я услышала тихий щелчок пряжки, затем шелест ткани. Он снимал с себя брюки. Смущение, горячее и острое, волной накатило на меня. Вся моя бравада, всё показное безразличие, с которым я надела этот наряд, испарились, оставив лишь голую, уязвимую девушку. Я не могла смотреть. Я отвернулась, уставившись в тёмную ткань покрывала на его кровати, чувствуя, как пылают мои щёки и уши. Но отказаться от зрения не означало отказаться от других чувств. Я слышала, как ткань падает на пол. Чувствовала, как воздух в комнате сдвигается от его движений. И осознавала его наготу где-то на периферии своего восприятия — мощную, первобытную, пугающую и невероятно притягательную.

Он не торопился. Он давал мне привыкнуть к этой мысли. К тому, что сейчас между нами не будет никаких преград. Ни физических, ни эмоциональных. Он легко подхватил меня на руки. Несколько шагов — и он уложил меня посередине огромной кровати, на тёмном, прохладном шёлке покрывала.

Затем он навалился на меня. Всей своей мощью, всем весом. Но это не было грубым. Это было... всепоглощающим. Он заполнил собой всё пространство, всё моё сознание. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим. Глубоким, властным, полным невысказанной нежности и первобытного голода. И пока его язык изучал мой рот, я чувствовала нечто другое. Твёрдый, горячий, пульсирующий упор в нижней части его живота, который касался моего бедра. Его член. Он был огромным, и его прикосновение, даже через тонкую ткань моего платья, было шокирующе реальным. Это был не намёк. Это было прямое, физическое подтверждение его желания, его намерений.

«Боги...» — пронеслось в голове, но мысль потерялась в гуле крови, заливающей уши, и во всепоглощающем ощущении его тела на моём.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим на моей коже.

— Видишь? — прошептал он хрипло, и его таз слегка прижался к моему, усиливая давление. — Это не просто слова сейчас. Это... неизбежно.

Его руки, до этого лежавшие на моих бёдрах, молниеносно переместились к застёжкам моего платья. Пальцы, сильные и ловкие, быстро развязали корсет спереди, ослабив хватку ткани.

Затем, одним резким, уверенным движением, он сдёрнул верхнюю часть платья вниз, обнажив мою грудь. Я ахнула от неожиданности и внезапного притока прохладного воздуха. Кожа покрылась мурашками, а соски, и без того твёрдые от возбуждения, напряглись сильнее.

Он не стал ждать. Наклонившись, он провёл языком по одному из них — медленно, плавно, от основания до самого кончика. Шероховатая, влажная поверхность его языка вызвала электрический разряд, пронзивший всё моё тело. Я выгнулась под ним с тихим стоном, впиваясь пальцами в покрывало. Он не ограничился одним прикосновением. Он взял мой сосок в рот, лаская его губами и языком с такой интенсивностью, что мысли спутались, а в низу живота закружилось горячее, тягучее напряжение. Всё моё сопротивление, весь страх растворились в этом огне, что он так умело