Парижский роман - Рут Райшл

развалюхами. – Рабочие, у которых детей было слишком много, а денег мало, ночевали на улице, пропивая все свое жалованье, – с пренебрежением истинного буржуа фыркнула мадемуазель. – Впрочем, давайте посмотрим, сможем ли мы что-то найти.

Она открыла картографический альбом и начала его изучать.

– Вуаля! – Она приложила к странице палец. – Номер 39. Дом в шесть этажей, разделенный на множество крохотных квартирок с одной или двумя комнатами. – Она всматривалась в книгу, изучая детали. – В доме имелось заведение под названием «Пивная принца Эжена…». – Морща нос, она повернулась к Стелле. – Это только начало. Надеюсь, скоро я сумею предоставить дополнительную информацию. Недавно Библиотека Моргана в Нью-Йорке приобрела единственную сохранившуюся записную книжку Мане. Она охватывает годы, когда он писал «Олимпию». Я отправила запрос, не упомянута ли в записях ваша модель. Девушки из очень бедных семей шли работать в четырнадцать или в пятнадцать лет, поэтому, возможно, она уже не жила со своей семьей. Возможно, Мане записал в книжку ее адрес. Или сделал небольшую пометку об их встрече, а может, записал даже какие-то ее слова.

– Вы очень любезны. – Стелла и впрямь была тронута. – Спасибо.

Женщина улыбнулась.

– Несправедливо, что история принадлежит мужчинам. Ваше исследование меня интересует. Сейчас я пытаюсь выяснить, сколько раз Викторина выставлялась в Салоне – возможно, не раз. Я сообщу вам результат. Но сейчас вы первым делом должны найти ее свидетельство о смерти.

При мысли, что им снова придется таскаться по приходам Маре, у Стеллы упало сердце.

– Тоже церкви?

Мадемуазель Дюзень покачала головой:

– Нет, это будет намного проще, поскольку теперь у вас есть все необходимые сведения. Я предлагаю обратиться в Парижский архив. Он был создан во время революции, и там хранятся миллионы документов.

– Где это?

– Недалеко отсюда. В «Отеле Субиз».

– Чудесный дворец, где жила принцесса! – Люси запрыгала от радости. – Теперь мы сможем войти внутрь.

Мадемуазель Дюзень проигнорировала ее восторг.

– В свидетельстве о смерти будет указано, где Викторина жила в конце жизни. Если здесь, в Париже, и вы получите ее адрес, то сможете пойти туда, постучать в дверь. Не исключено, что вы найдете ее потомков. Это маловероятно, но не совсем невозможно. Или вы найдете кого-нибудь, кто ее помнит.

– На такое, – сказала Стелла, – я даже надеяться не могу.

глава 16

С пути истинного

На другой день с утра они отправились в «Отель Субиз», где обнаружили того же самого полицейского. Увидев их, он, казалось, не удивился.

– Ну что, пришли посмотреть Салон принцессы? – обратился он к Люси.

– Не совсем. – Девочка задумчиво вздохнула. – Но хотелось бы.

– Самое красивое место во всей Франции, – торжественно сказал полицейский.

Люси и Стелла переглянулись.

– Пожалуйста. – Девочка состроила умоляющую рожицу.

– Пойдемте со мной.

Полицейский провел их в овальную комнату, где резвились херувимы, сияли зеркала и сверкала позолота на дереве. Невероятные интерьеры в стиле рококо освещали десятки хрустальных люстр.

Только во Франции, думала Стелла, национальные архивы могут поместить в сказочный дворец.

В самом архиве они обнаружили вполне прозаичного чиновника, от которого веяло спокойствием и деловитостью. Стелле показалось, что он чувствует необходимость уравновесить избыток рококо вокруг.

– Vous cherchez le certificat de décès de Victorine Meurant?[57] – уточнил он. – Это ваша родственница?

– Она моя прабабушка, – пропищала Люси.

– Понятно. И в каком году она умерла?

– Именно это мы и пытаемся выяснить.

– У нас здесь записи только с 1916 года.

У Стеллы вытянулось лицо.

– Я не уверена, что она прожила так долго. И все же это возможно: она родилась в 1844 году. Вы можете как-нибудь проверить?

Архивист кивнул, нацарапал на листке бумаги имя Викторины, предварительно уточнив, как оно правильно пишется, записал дату ее рождения и скрылся за дверью.

– Et voilà. – Он вернулся довольно быстро. – Я нашел свидетельство. У тебя прекрасные гены. – Он одарил Люси дружеской улыбкой. – Твоя бабушка скончалась 17 марта 1927 года.

– Это сколько же ей было? – заинтересовалась Люси.

Стелла быстро подсчитала в уме.

– Восемьдесят три года. – От восторга у нее заколотилось сердце.

«Получи, Мане! – мысленно воскликнула она. – Ты умер от сифилиса в пятьдесят один, а она пережила тебя на тридцать с лишним лет».

Стелла посмотрела на служащего:

– Вряд ли вы сможете сказать, где она умерла?

– В деревушке под названием Коломб.

Стелла расстроилась.

– Получается, не в Париже?

Клерк почувствовал ее разочарование.

– Это совсем близко. Пригород.

– А точный адрес у вас есть?

Служащий смерил ее долгим неодобрительным взглядом, как будто она потеряла предка из-за беспечности.

– Эту информацию, мадам, я не могу вам сообщить, – сухо ответил он. – Для этого вам придется обратиться в мэрию деревни Коломб.

– Как туда добраться?

Мужчина только пожал плечами, очень красноречиво дав понять, что указание маршрута к ратуше за пределами города не входит в его должностные обязанности.

– Мой папа узнает, – уверенно заявила Люси.

На обратном пути Стелла заметила, что Люси замедляет шаг у каждой блинной, осматривает витрину каждой сырной лавки и принюхивается, когда они проходят мимо пекарни. Ребенок явно проголодался. Когда они поравнялись с длинной очередью, тянувшейся по улице Розье, девочка остановилась и уставилась на скромный магазин, за дверью которого скрывалась очередь.

– «L’As du Fallafel», – прочитала она непонятные слова. – Ты не знаешь, что это значит?

Стелла помотала головой.

– Давай зайдем и узнаем. – В конце концов, им было что отметить.

В магазине продавались теплые круглые мешочки из тонкого хлеба, наполненные удивительным сочетанием текстур и вкусов: горячие оладьи из нута, прохладный хрустящий салат, нежные жареные баклажаны, терпкий соус, покалывающий язык, и немного жидкого огня. Ароматы ошеломили Стеллу, напомнив американские горки, на которых то взлетаешь вверх, то падаешь вниз.

– Похоже на рожок с мороженым, только с горячим и острым, – вынесла вердикт Люси. По щеке у нее тек соус.

В книжный магазин обе вернулись, перемазанные соусом и пахнущие специями.

– Вижу, ты обнаружила мою любимую забегаловку, – заметил, принюхавшись, Дэниел.

– Мы празднуем, – сказала Стелла.

– Сегодня большой день, – добавила Люси. – Мы нашли свидетельство о смерти Викторины! И знаешь что? Она дожила до глубокой старости!

– Вот и верь всем этим мужчинам, которые утверждали, что она спилась и рано умерла. Она жила в Париже?

– В пригороде. Коломб. Уже завтра мы сможем увидеть, где она провела последние годы.

– А потом что?

– Если мы сможем узнать адрес, то постучимся в дверь. Она умерла сравнительно недавно, и не исключено, что ее родные все еще живут там. У них могли сохраниться ее картины. Стоит попытать счастья.

Дэниел хлопнул себя ладонью по лбу.

– Совсем забыл. Тебе утром пришла телеграмма. Я положил ее в кассу. – Когда Стелла пошла за телеграммой, он направился следом. – Надеюсь, ничего ужасного.

«Оставайтесь там, сколько