Ледышка для двоих - Аля Алая

— А я все синоним подобрать не мог, — закусываю подожженную сигарету в уголке губ и сжимаю ее пальцами, складываю руки на обнаженной груди. Первая затяжка за утро самая кайфовая. Прикрываю глаза, тяну в легкие никотин и выпускаю облако отработанного дыма, которое тут же уносит морозный ветер. Меня от крепости сигарет даже немного покачивает, — и время поджимает. Надо решать все сейчас. В Европу поедем, без проблем, но там геромно будет. Другие законы, порядки, языки. Черт его знает, куда конкретно Слава ее засунет.

— Не берет, — Сава бросает телефон на стол. Ходит нервно, бьет кулаком по отштукатуренной стене, — поеду, съезжу к нему в офис.

— Давай, — докуриваю и тушу окурок, — а я к нам. Если ты не забыл, по вчерашней сделке остались вопросы. Чувствую, деньги могут нам понадобиться и большие.

— Окей, ты занимался — ты и решай, — раздается уже из коридора.

В офисе работаю, постоянно поглядывая на часы. Периодически набираю Савелию. Он сбрасывает, чем меня бесит. Макс с ним на контакт идти не хочет. Да, мы новенькие в городе и вот так сразу лезем за проблемами. Настораживает это его. ***

— Привет, — Аврора кивает мимолетно, проскакивая мимо меня в гримерку. В студию я приехал один и ждал всех. Оказывается, пунктуальность вообще не про нашу сегодняшнюю команду. Начало съемочного времени стартовало еще полчаса назад.

Фотограф тоже приехал только что. Высокий, худой и зализанный. С каким-то потерянным взглядом и немытыми волосами, собранными в пучок. Так и выглядят творческие гении?

Бросаю в урну стаканчик с недопитым кофе. Иду следом за Авророй, вдыхая легкий аромат ее парфюма. Застываю в дверях тесной гримерки и жадно наблюдаю, как она сбрасывает с себя одежду, оставаясь в майке на бретельках и лосинах. Лифчика на Авроре нет, так что шикарная двоечка магнитит мой взгляд. И голые плечи, изгиб шеи, впалый живот. Спрятанные от меня за занавесью волос, глаза и губы. У малышки припухшие веки — это я замечаю и это напрягает. Она плакала, я уверен. Знать бы точную причину. В нас ли она или Стас ее допек?

— Садитесь, — вторая визажистка, та что для меня, указывает на кресло перед зеркалом.

На Аврору надевают прозрачный пеньюар, затем начинают красить и укладывать волосы.

Мне тоже накладывают тон, воюют с упрямыми рыжими прядями. Нервно, но мне все равно. Что угодно, лишь бы быть рядом.

Аврора смотрит строго в зеркало, в мою сторону даже не дышит. А мне хочется переловить ее взгляд.

«Посмотри ты, черт возьми», — ору я внутренне. «Расскажи, что с тобой происходит. Что мне сделать, чтобы тебе помочь? Хватит делать вид, что жизнь твоя зашибись и мы лишние. Боже, Аврора, доверься, дай нам еще один шанс»

— Устала? — задаю вопрос, понимая, что сама она не скажет ни слова.

— Немного, — бросает на меня быстрый взгляд, — я видела визуалы и план съемки. Есть какие-то особенные пожелания?

— Поговори со мной, — отмахиваюсь от визажистки, — думаю, на мне достаточно косметики.

— Мы могли бы проработать скулы получше, — поджимает она губы.

— Хватит, — говорю упрямо.

— Не нужно так, Даниил, — Аврора слабо улыбается, когда визажистка уходит за кофе, — девушка просто делает свою работу.

— И ты тоже, я так понимаю, — разворачиваюсь в кресле. Сдираю с себя пеньюар и глубоко вдыхаю, — нам нужно поговорить.

— Нет, — она опасливо косится на девушку, колдующую над ее образом.

— После съемки, — нажимаю я, — выпей со мной кофе.

— Нет, у меня каждая минута расписана, — Аврора прикрывает глаза, позволяя наносить макияж на веки.

— Знаю, видел твое расписание у Стаса в телефоне. Ты у него в Золушках ходишь, не меньше.

— Не твое дело, — отрезает холодно и резко, — и сколько я работаю, касается только меня.

— Последняя съемка в час, следующая в пять? А спать когда?

— Мне хватает, — летит нервно, — что ты прицепился, Даниил?

— Даня.

Аврора хмыкает и замолкает. Пытается делать вид, что ей плевать и на меня и на наш разговор. Но нервно вздымающаяся грудь, постукивающие по подлокотникам пальцы, говорят об обратном.

Процесс создания образа занимает полтора часа, затем мы оба переходим в студию. Фотограф успел выставить свет и теперь сидит в телефоне. Заметив наше появление, кивает на одежду, приготовленную на столе у окна.

— Я выбрал пару образов, переодевайтесь.

— Хорошо, — Аврора сгребает слишком смелый спортивный купальник. Даже через плотный тон вижу, как ее щеки порозовели.

Каждая реакция малышки для меня как праздник. Знак того, что получится до нее достучаться.

Раздеваюсь до плавок прямо рядом с раскатанным для съемки черным фоном и натягиваю велосипедки* (шорты в обтяжку). Если бы не обстоятельства, я бы в таком виде сняться не согласился даже под угрозой меня пристрелить. Даже если бы Сава на коленях для дела умолял. А вот чтобы побыть рядом с Авророй и прикоснуться к ней — да я полностью разденусь, если понадобится.

Кстати, где Савелия черти носят?

— Я готова, — Аврора прерывает мои мысли и приближается. Спортивный купальник нежно обволакивает ее тело, подчеркивая его совершенство. Для фантазии практически не осталось места. Тонюсенькие лямки и миниатюрный топик с шортами, больше похожими на трусы. Боже....

Помню, как впервые увидел ее в бикини. Красном на Новый год… чуть земля из-под ног не ушла.

Сейчас эффект тот же.

— Давайте будем реагировать немного спокойнее, — откашливается фотограф, вроде Тимур, если я точно запомнил, отводя глаза от моего стояка.

— Черт, — нажимаю ладонью на пах. На Аврору смотрю виновато. По телу проходит разряд и напряжение горячей густой волной струится по венам. Хочу ее.

Аврора застывает в нескольких метрах. Мнется немного, босиком топча бумажный фон и, наконец, подходит ближе. Смотрит с опаской.

— Прости, — сдуваю упавшую на лоб челку, — неловко вышло.

Она прикусывает губу и тяжело вздыхает, глядя себе под ноги.

— Посмотри на меня, — делаю шаг ей навстречу. Мы еще не касаемся друг друга, но тепло ее тела и теплое дыхание долетают до меня.

— Я протестирую свет, — гундосит себе под нос фотограф. На нас внимания почти не обращает. Крутит настройки и камере, то и дело щелкают вспышки, ослепляя меня с непривычки.

Аврора же, словив волну и почувствовав себя уверенно, вскидывает на меня глаза. На дне их еще плещется знакомый мне огонек робкой и нежной девушки, а внешнее ее броня, нажитая за год в чужом городе, крепнет.

Она расправляет плечи, уверенно откидывает волосы, оголяя шею со стороны фотографа и делает фатальный шаг ко мне, врезаясь своим телом.