Путеводная душа - Опал Рейн

запах вблизи успокоил её ещё больше, и она впитывала физический контакт, насколько могла. Она даже положила голову ему на плечо, прежде чем судорожно выдохнула — последний вздох, который она выпустила из своего плачущего оцепенения.

Мерих затих, и она задалась вопросом, почувствовал ли он, что ей нужна минута покоя, чтобы собраться с мыслями. Он не прикасался к ней. Скорее, он словно превратился в камень.

Всё закончилось слишком быстро.

— Нам пора идти, — заявил он. — Нам нужно найти постоялый двор, прежде чем все заведения закроются и запрут двери.

С побеждённым вздохом Рэйвин выпрямилась, проверяя свою одежду и капюшон, чтобы убедиться, что ничего не видно. Она ощупала ступени, пока не нашла повязку, чтобы скрыть глаза и брови, и завязала её на лице.

Как только она напряглась, чтобы встать, Мерих сказал:

— Я протянул руку. Твой выбор — принять её или нет.

Рэйвин замерла, её губы приоткрылись от удивления. Она осторожно потянулась вверх, и вместо того, чтобы заставлять её искать его руку, он сам схватил её ладонь, чтобы помочь, и мягко поднял на ноги.

Его ладонь была огромной, почти полностью поглощая её тонкокостную руку, но её грубость и тепло успокаивали. Его когти слегка впивались в её предплечье, но она не возражала.

Её колени немного дрожали, неустойчивые от долгого сидения и от общей слабости. Три дня безостановочной ходьбы, а затем рыданий могли сделать такое с кем угодно.

Мерих продолжал держать её за руку, пока она не обрела равновесие, затем отпустил, чтобы она могла найти направляющую верёвку вокруг его талии.

Оказавшись внизу лестницы, Рэйвин прижалась к боку Мериха сзади, услышав, что вокруг всё ещё много людей. Она ухватилась за край капюшона, чтобы убедиться, что он случайно не откинется назад.

Хотя она хотела поблагодарить его за то, что он только что сделал, челюсти Рэйвин остались плотно сомкнуты. Она не хотела привлекать к этому внимание, на случай, если это заставит его чувствовать себя неловко или если он поймёт это неправильно — словно она насмехается над ним, потому что это «казалось» несвойственным ему.

Она была благодарна больше, чем он когда-либо мог узнать или осознать. Её мнение о нём существенно изменилось.

Бессердечный не попытался бы утешить другого.

Может быть, ему не всё равно больше, чем он показывает. Печальная улыбка тронула её губы; она всё ещё была неспособна проявить настоящее веселье. Интересно, на что ещё в нём я не обращала внимания? Или, скорее, игнорировала.

Как часто Мерих проявлял к ней доброту и внимание, которые не были продиктованы лишь его собственной выгодой, а она ошибочно принимала это за другое?

Может ли он скрывать это, потому что это заставляет его чувствовать себя уязвимым?

Задумавшись над этим вопросом, она покачала головой. Нет, он не казался таким типом личности.

Может быть…

Размышления Рэйвин оборвались, когда кто-то толкнул её так сильно, что она упала бы, если бы не врезалась в бок Мериха. Возглас вырвался у неё.

— Смотри, куда прёшь, — пробормотал мужчина заплетающимся языком, его голос выдавал степень его опьянения ещё до того, как перенасыщенный запах алкоголя ударил ей в нос. — Т-ты глупая… — он икнул, прежде чем ударил её тыльной стороной руки по предплечью, заставив поморщиться, — сука.

Пощечина, возможно, была случайностью из-за того, что он резко повернулся, но Рэйвин не была к ней готова. Она также была настолько измотана, что слёзы легко навернулись на глаза от его грубости, хотя обычно она проигнорировала бы мужчину или отпустила бы едкое замечание в ответ.

Тихое, рокочущее рычание было единственным предупреждением, которое они оба получили.

Пьяный мужчина издал сильные булькающие звуки удушья. Рэйвин слышала, как он сопротивляется, хлопая по руке Мериха, которая явно сжимала его горло, его ноги били по земле, словно его приподняли на цыпочки.

— Извинись, — прорычал Мерих; его тон был таким другим, таким нечеловеческим, что холодная дрожь пробежала по её спине.

— Срань господня, — прохрипел мужчина, хватая ртом воздух. — М-мне жаль.

— Не передо мной, перед ней!

Он звякнул, словно его встряхнули. На этот раз его голос был направлен в её сторону, когда он сказал:

— Мне правда ж-жаль… мисс.

— Знаешь что? Может, я думаю, что этого недостаточно, — процедил Мерих. — И я в настроении кого-нибудь убить.

— Пожалуйста, прекрати! Отпусти его. — Рэйвин метнулась вперёд и схватила Мериха за бицепс, потянув за руку, просто на случай, если те опасные иглы, о которых он её предупреждал, были выпущены. Конечно, рука не сдвинулась ни на дюйм. — Я в порядке. Я просто хочу пойти на постоялый двор и отдохнуть.

Люди, вероятно, пялились на них!

Шёпот летал вокруг, и хотя никто не вмешивался, было бы ужасно, если бы вмешался солдат или стражник. Она не хотела провести ночь в камере или быть выброшенной из города, когда она так отчаянно хотела хорошенько выспаться не в лесу.

Она не спала в кровати неделю, и её изнеженная задница встала бы на колени и умоляла о ней прямо сейчас.

После последнего рывка с её стороны, мужчина с глухим стуком упал на землю, когда его отпустили.

— Тебе повезло, что она попросила так вежливо.

Щёки Рэйвин горели от смущения, когда она поняла, что он ответил так жестко, потому что она вот-вот готова была заплакать после того, как он только что помог унять её прежние слёзы. Она пискнула, когда огромная ладонь Мериха скользнула по её тонкому плечу, и он прижал её к своему боку.

Ее щёки вспыхнули ещё жарче, когда он скользнул ладонью вниз к её бицепсу, на самом деле не отпуская её. Это было почти как мужчина обнимает возлюбленную за плечи, но Мерих просто следил, чтобы никто другой в неё не врезался.

Она не могла унять бешеный пульс.

Ради неё никогда никого не душили. С его рукой вокруг неё она чувствовала себя уязвимой. Это заставляло её сердце биться в странном, паническом трепете.

Она не остановила его, не тогда, когда какая-то часть её, маленькая тайная частичка глубоко внутри, место в Рэйвин, которое не было сплошной добродетелью, наслаждалась этим.

Объятие было защитным, доминирующим, и оно почти ощущалось… собственническим. Она никогда не испытывала такого в объятиях другого.

Покусывая нижнюю губу, она прошептала:

— Тебе не обязательно было это делать.

— Я не в духе, — прогремел он голосом, сочащимся враждебностью. Он был таким мрачным, что окутал её, посылая покалывание по всему телу. — Я не люблю людей, а пьяные, как правило, бесят ещё больше.

Даже испытывая ненависть и желание насилия, он не обратил эти