Путеводная душа - Опал Рейн

— Нет! Вовсе нет. Думаю, я просто считаю важным объяснить тебе это сначала. — Затем её смех исчез, и она смущенно потерла бицепсы. — Я являюсь советником синедруса около семи нил’терийских лет. Шесть лет назад, что составляет около девяноста земных лет, мы обсуждали способ уничтожения Демонов в больших количествах или, по крайней мере, обеспечения защиты, которая позволила бы нам вернуть наш дом и загнать их обратно в их собственный.

Хотя он, к счастью, близился к завершению своей задачи, Мерих остановился и опустил её на колени, чтобы уставиться на неё.

— Трудно назвать это оружием, когда это могло быть не чем иным, как защитным амулетом, но когда наш астроном обронил замечание о желании использовать силу наших трех солнц, так как Демоны сгорают при воздействии их света, все рассмеялись, кроме него и меня. Мы переглянулись, понимая, что действительно можем воспроизвести солнца с помощью нашей магии.

Он резко наклонил голову.

— Это вообще возможно? Ты же не можешь просто взлететь в небо и зачерпнуть каплю.

— Нет, но если мы объединим правильные элементы, мы сможем клонировать его воздействие. Я была назначена ведущим ученым, так как это требовало большинства моих навыков, знаний и опыта. — Её смех был пустым. — И я почти сделала это. Я почти создала что-то подобное, но это было слишком. Магия была неизвестной, её эффекты неизвестными, математика неизвестной. Она была нестабильной, и вместо того, чтобы стать контролируемым источником энергии внутри камня маны, она взорвалась. Я потеряла зрение и получила сильное радиационное отравление, которое чуть не убило меня. Мне просто повезло, что у нас ещё оставалось несколько целебных камней. Только поэтому я была спасена.

— Вы используете камни для магии? — спросил Мерих, почесав затылок, не совсем понимая.

— Наша земля очень богата и рудой, и магий, и есть камень, которому удалось поглотить эту магию. Мы называем их камнями маны, и если мы настроим их, мы можем направить их использование на различные вещи, такие как проводники энергии, исцеление и рост. Только благодаря им мы смогли пережить нападение Демонов; иначе нас бы всех съели. Чтобы наложить барьер, подобный тому, что защищает наш народ, требуется постоянная энергия. Мы используем камни-проводники, чтобы помочь поддерживать его долговечность и силу, и люди добровольно жертвуют свою собственную магию, чтобы поддерживать его работу.

— Вы, эльфы, звучите сложно, — сказал он, качая головой и обматывая конец полого металлического стержня в руке, чтобы сделать удобную рукоять. — Даже ваши жизни и город звучат сложно.

— Бывает. Наш народ работает вместе, чтобы гарантировать, что мы не только выживаем, но и процветаем, — признала она.

— Что случилось с этим «солнечным камнем», который ты пыталась создать?

— Весь проект был отменен, так как риск был слишком велик. Я была не единственной, кто пострадал от радиационного отравления, хотя я единственная, кто потерял зрение, так как находилась в непосредственной близости от взрыва. — Рэйвин опустила голову. — Я чуть не убила наше центральное дерево. Без него наш город умрет; оно нужно нам, чтобы выжить. Потребовался почти год, чтобы исправить ущерб, который я нанесла, хотя меня не винили, так как я просто делала свою работу.

Мерих положил законченное изделие на пол, скрестил руки и откинулся на стену. Не нужно быть гением, чтобы понять, к чему она клонит.

— Ты думаешь, что сможешь воссоздать его.

Она пожала плечами.

— Я не знаю.

— Здесь, Рэйвин? — фыркнул Мерих. — Ты на Земле. У нас нет камней маны или подобных предметов.

Рэйвин вскинула подбородок с упрямой гримасой, её уши прижались.

— Но у вас есть. Я смотрю прямо на один из них.

Он огляделся, гадая, о чём, чёрт возьми, она говорит. В комнате были только они, и ничего не казалось неуместным или необычным.

Её кривая улыбка была почти дразнящей, даже насмешливой. Она постучала себя по лбу, и Мерих потянулся чтобы коснуться своего. Прохладный камень скользнул под его когтем.

— Мой гламур?

— Сначала я его не увидела из-за повязки, и кажется, он активен только когда рядом люди, но да. Я говорила тебе раньше, что вижу магию, когда она используется, и я узнаю это свечение где угодно.

Перебирая его пальцами и глядя на неё, Мерих глубоко задумался.

— Что будет, если я отдам его тебе, а он не сработает?

— Я буду изменять его, так что он либо перестанет быть полезным для своей нынешней цели, либо я его уничтожу. Трудно очистить камень маны, но я уже это делала. Однако последний солнечный камень, который я создала, раскололся, так как это крайне нестабильный компонент.

Мерих продолжал перебирать его пальцами, пока холод разливался в груди. Эта диадема была ему дорога. Это была единственная вещь, которой он владел и за которую отдал бы жизнь, чтобы защитить. Это была единственная вещь, которая делала его существование стоящим.

Без неё ему пришлось бы вернуться к жизни в тени.

Отдал бы он её, если бы это значило, что он сможет покинуть Землю?

Некоторые жертвы часто того стоили, но если это приведет к провалу… он вернётся не на шаг назад, а к жизни, к которой отказывался возвращаться.

— Какова вероятность успеха?

— Я не могу дать тебе эти расчёты. Проблема была во времени зарядки и радиации, и даже воздействие наших трёх солнц на камень в течение одной секунды сделало его слишком мощным, но я чувствую, что солнце здесь слабее. С правильными ингредиентами, которые я могу протестировать до того, как внесу какие-либо изменения в камень маны, я узнаю, есть ли шанс.

— Почему я должен отдавать тебе свою диадему, если ты не можешь быть уверена? — спросил он, чувствуя тревогу из-за такого риска.

Рэйвин тяжело вздохнула.

— Я ставлю на кон свою жизнь здесь. Если это не сработает, ты не только потеряешь свой гламур, но и радиация может убить меня.

— Я смогу принять любую болезнь или травму, которая поразит тебя. Тебе это ничего не будет стоить, только мне.

Её маленькие брови нахмурились.

— Но тогда ты умрёшь от отравления.

— Я не могу умереть, помнишь? — сказал Мерих, закатив голову, зная, что она услышит его раздражённый тон. — Через двадцать четыре часа я исцелюсь, если мой череп цел.

Рэйвин опустила руки и сжала одеяло, лежащее на её ногах. Её глаза опустились, а внешние уголки сморщились, на лбу пролегли глубокие морщины.

— Пожалуйста, Мерих, — взмолилась она тем же умоляющим тоном, который он слышал только от людей, готовых умереть от его когтя. Он был наполнен знанием о конце, о боли и о