Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

— Поехали домой, — смотрю ей в глаза и нахожу в них покой для своего зверя.

— Дашь попрощаться? — её голос тихий, но в нём всё ещё звучит улыбка.

— Иди. Я буду ждать у выхода, — отпускаю её, пальцы с неохотой скользят с запястья, и поворачиваюсь к Илье и Артёму.

Домой возвращаемся поздно. Ребят сразу отпускаю — они сегодня отработали на пределе. Сам же поднимаюсь наверх. Свет в спальне приглушён, пахнет её духами и чем-то тёплым, домашним. Она стоит у окна, всё ещё в вечернем платье.

Подхожу. Помогаю расстегнуть замок, обнажая спину. Касаюсь кожи — медленно, чуть дольше, чем надо.

— Ты выглядела невероятно, — шепчу у самого уха.

— Это ты меня такой сделал, — отвечает сонно, почти шутливо, но я чувствую: она вымотана.

— Платье на вешалке не вызывало у меня желания остаться с тобой, — целую в плечо, медленно, вдыхаю её аромат.

— То есть ты хочешь, чтобы я всегда ходила в платьях? — она оборачивается, лениво, с полуулыбкой, но глаза внимательные.

— Хочу, чтобы ты была собой. А ты — не про платья, — сажусь на край кровати, тяну её за руку.

Она садится рядом, прижимается плечом. Тепло. Спокойно.

— Тогда к чему этот взгляд? — спрашивает, не отпуская руки.

— Ты ведь собираешься в первый рейд охотников, да? — смотрю ей в глаза.

Молчание. Потом — вспышка в зрачках. Восторг. Азарт.

— Я доверяю тебе, — сдерживаю зверя, глушу рёв внутри. — Но он… не хочет тебя отпускать.

— А чего он хочет? — шепчет. Прижимается ближе.

Не отвечаю. Просто вдыхаю её запах — кожу, тепло, волнение. И целую. Глубоко. Жадно.

Она — всё. Моя.

Пальцы скользят по спине. Платье соскальзывает, обнажая её. Укладываю на постель, нависаю.

Целую — губы. Шею. Ключицы. Её дыхание сбивается.

Руки чувствуют каждый изгиб. Тело отвечает — дрожью, мурашками, готовностью.

Скользну ниже. Медленно. Целую живот, слышу тихий стон, ощущаю, как она раскрывается.

Её ладони скользят по моей груди. Я — ниже. Кожа под губами — горячая, как шёлк. Живая.

Когда пальцы касаются внутренней стороны бёдер — она замирает. Напряжение — как вибрация в воздухе.

— Всё хорошо? — шепчу, прикасаясь лбом к её животу.

Она кивает. Едва. Пальцы сжимаются в моей руке. Понимаю без слов: я первый.

— Я буду осторожен, — гляжу в её глаза. — Только скажи, если…

Она улыбается. Сдержанно. Но потом тянется ко мне. Целует — уверенно.

Вновь опускаюсь ниже. Медленно, мягко. Изучаю.

Она замирает. Бёдра подаются навстречу. Её трепет — острый, звенящий.

Каждое движение — будто в первый раз.

Вхожу медленно. Чувствую, как она сжимается — узко, горячо, тело не готово, но принимает.

Мира закрывает глаза. Вцепляется в меня — ногти царапают спину, оставляют следы.

Замираю. Даю ей секунду. Сам на грани — медведь внутри ревёт, рвётся вырваться, но я держу. Пока.

— Дыши, — шепчу ей в висок, прижимаюсь крепче. — Всё хорошо. Я с тобой.

Она кивает, почти незаметно. Движется навстречу — неуверенно, но хочет.

Начинаю двигаться. Медленно. Осторожно.

Каждое движение — как толчок по нервам. Она дрожит, дышит обрывками, не знает, куда деть руки. А я знаю. Я веду. Я чувствую её — каждый спазм, каждый отклик.

Моя. Теперь точно. Без сомнений. Без возврата.

Медведь внутри меня рычит от удовольствия. Он ждал. Он знал.

Это пара. Это его. Он взял. И теперь не отпустит.

— Моя, — выдыхаю, целуя её в губы. — Только моя.

Она раскрывается — подо мной, для меня. Движется, впускает глубже.

Трепещет. Но больше не боится.

Глава 41

Просыпаюсь от жары. Тело будто сжали в капкане из мягких объятий и горячего дыхания. Простыня сбилась куда-то к ногам. А ещё — что-то давит на бок.

Медленно открываю глаза. Пытаюсь пошевелиться — и понимаю: меня прижали. Надёжно, тяжело.

Моргаю несколько раз, привыкая к полумраку. Демид. Он рядом. Всё ещё спит. Его рука лежит поперёк моей талии, грудь прижата к спине, дыхание касается шеи. Он такой близкий, что кажется — всё ещё внутри меня. Не телом. Присутствием.

В теле — глухая, тянущая боль. Не резкая. Не неприятная. Просто след. От того, как держал. Как двигался. Как знал, что делает.

В памяти — обрывки. Смазанные желаниями, жаром. Как смотрел. Как целовал. Как касался — то жадно, то осторожно, будто боялся сломать. Его пальцы. Его губы. Его голос, шепчущий на ухо, когда я терялась в себе.

И во всём этом — нежность. Не просто страсть. Не только потребность. А что-то большее. Будто впервые позволил себе быть по-настоящему близким.

Осторожно поворачиваю голову. Он спит. Черты лица спокойны, смягчённые сном. Но даже так — в них остаётся что-то хищное. Приручённое. Только мной. Только сейчас.

И всё равно, даже сейчас, когда он безоружен, я знаю — принадлежу ему.

Закрываю глаза снова. Просто чтобы ещё немного полежать рядом. Пока это утро — только наше.

Выбираюсь из-под него с осторожностью. Настоящий медведь. Тяжёлый, тёплый, упрямый — и совершенно не умеет спать по-человечески. Бесшумно выскальзываю, направляюсь в душ. Вода помогает вернуться в реальность, смыть остатки ночи.

Через двадцать минут, уже переодетая, спускаюсь на кухню. Аромат кофе заполняет воздух.

— Уф… вот это парфюм, — раздаётся сзади голос, вздрагиваю. Глеб. Как всегда, появляется внезапно. Собранный, в спортивной форме, будто уже успел пробежать десятку до завтрака.

— И тебе доброе утро, — отвечаю, стараясь звучать спокойно. Но чувствую как начинают гореть уши.

Он усмехается, прищуривается, сканируя меня с головы до ног: — Ага. Выспалась, значит?

Нахмурившись, опускаю взгляд в чашку. Делая вид, что процесс помешивания ложечки в кофе — крайне важен.

— На что ты намекаешь?

— Кто, я? — хлопает глазами почти невинно. — Просто вижу: утро у тебя было… продуктивным.

Поджимаю губы, стараясь не улыбнуться.

— Не мешай мне пить кофе. Пока ты цел.

Он хохочет, вытаскивает из шкафа кружку.

Медведь спит наверху. А волк, похоже, уже в курсе всего.

— Ну, кто из нас будет цел через сорок минут, — лениво тянет Артём, усаживаясь за стол, — это мы ещё посмотрим.

— Тренировка? — уточняю. Вопрос больше формальный — ответ я и так знаю.

— Ага, — кивает Глеб. Футболка, перчатки, сосредоточенный взгляд — полностью готов. — Вчера были чёткие инструкции.

— Когда он всё успевает? — бормочу, отпивая глоток карамельного кофе.

— Всегда, если это касается тебя, — слышится за спиной знакомый, низкий голос.

Демид появляется бесшумно. Подходит. Его пальцы берут меня за подбородок, разворачивают, и он целует. Спокойно, открыто.

Ответить нечем. Только щёки вспыхивают от жара.

— Ой-ой… какие мы нежные с утра, — протяжно усмехается Артём.