Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Марина отрицательно покачала головой. Мурасаки вздохнул. С одной стороны, Марина действительно нашла Чоки и Раста. С другой стороны, в ее поведении были странности.

– Послушай, – сказал Мурасаки. – Мне надо знать, что с тобой происходит.

– Зачем? – глухо спросила Марина.

– Чтобы понимать, в чем я могу на тебя рассчитывать, а в чем нет. Ты не смогла подойти к печати. Как я понимаю, ты не сможешь со мной отправиться к Чоки. Представь, а если бы это я его нашел и просто взял тебя с собой, ни о чем не предупредив, полагая, что ты легко адаптируешься к любой среде, как и я. Что было бы с тобой?

– Не надо меня запугивать.

Мурасаки пожал плечами.

– Я не собираюсь тебя запугивать. Я хочу знать, в каком ты состоянии. Или, может быть, ты на самом деле не Марина, а просто андроид, принявший облик Марины?

Марина коротко рассмеялась, дребезжащим истеричным смехом. О да, давно ему не устраивали истерик, он уже и забыл как это бывает.

– Я не андроид. Я могу рассказать тебе что угодно о нашем прошлом…

– Воспоминания с легкостью переносятся с одного носителя на другой.

– Я не андроид! – повысила голос Марина.

– Хорошо, хорошо, – кивнул Мурасаки. – Я понял. Ты не андроид, но ты больше не относишься к Высшим.

– Отношусь, все еще отношусь, – вскинулась Марина. – Не тебе решать, кто Высший, кто нет.

Мурасаки закатил глаза. Это была не та тема, которую ему хотелось бы обсуждать сейчас. Он хотел бы сгрузить все данные о печатях и начать анализ. А потом – поговорить с Чоки и Растом. Заниматься делами, а не утешать Марину.

– Тогда почему ты иногда ведешь себя как обычный человек?

– Потому что у меня сейчас очень маленький потенциал, Мурасаки. Потому что мне все сложнее поддерживать себя в состоянии Высшего.

Мурасаки нахмурился.

– О чем ты? Мы не можем перестать быть Высшими. Это наша природа.

– В таком случае у меня для тебя неприятные новости. Наша природа может нам изменить, – грустно сказала Марина.

– Что ты имеешь в виду?

– Наши силы рано или поздно иссякают. От меня отказался заказчик, когда я не смогла выполнить очередной заказ.

– Как не смогла?

– Никак не смогла. У меня не было сил. Я тогда еще могла бы, например, превратить планету в пояс астероидов… или изменить траекторию спутника, но заказчик хотел, чтобы пространство схлопнулось… чтобы ничего не осталось на месте того мира…

– Банальная черная дыра, – начал было Мурасаки.

– Это для тебя она была банальной! А на нее у меня уже не хватало сил.

Мурасаки помолчал. Да уж, сюрприз так сюрприз ему подбросила Констанция. Нет, он теоретически понимал Марину и ее страдания. Но зачем Констанция дала ему помощника, который почти ничего не может?

– И как, – спросил Мурасаки, – ты их теряешь, свои способности? Они тратятся только когда ты что-то делаешь, или просто с течением времени… по мере жизни?

– Когда что-то делаю, – сказала Марина.

– Поэтому ты стараешься ничего не делать.

– Да.

– Но… ты обсуждала это с Констанцией?

– Конечно, она мой куратор. И нет, ничего изменить нельзя. Иначе зачем в Академии столько студентов, как ты думаешь? Чтобы заменять выбывших. У Конструкторов и Деструкторов есть срок годности. У каждого из нас. Думаешь, зачем нам измеряют потенциал при выпуске? Вот это и есть наш срок годности.

Мурасаки покачал головой. Это было очень странно. Странно, что он отучился в Академии, потом работал и никогда, никогда не слышал о том, что их способности могут обнулиться. Да, конечно, он задавался вопросом, кому и зачем нужно столько Высших. Но он думал, что дела обстоят иначе. Заканчиваются контракты, у Высших заканчивается желание, и они уходят жить свою жизнь. А то, что рассказала Марина – это было не грустно, но это было… неожиданно. Это надо обдумать. Проверить и обдумать.

– Я не знал, – наконец, нарушил тишину Мурасаки.

– Конечно, ты не знал, – усмехнулась Марина. – Я тоже не знала, пока не почувствовала, что со мной что-то не так. Прибежала к Констанции, она мне и рассказала. Даже то, что пределы силы от студентов держат в тайне, потому что они могут начать экономить себя, а это невыгодно. Только при выпуске измеряют потенциал, это важно для заказчиков. И для расчета, сколько студентов набирать.

Мурасаки покивал головой. Наверное, это действительно очень страшно – быть всемогущим, а потом потихоньку терять свое могущество и понимать, что неизбежно настанет момент, когда от него ничего не останется, совсем ничего. И ты превратишься в обычного человека. Это как истекать кровью, только еще неизвестно, что больнее.

– Марина, но ведь никто не виноват.

– Я знаю, – сказала Марина, – и я тебя ни в чем не обвиняю.

– Хочешь выпить? – улыбнулся Мурасаки. – У меня есть неплохое вино.

– Это входит в твое понятие о деловых отношениях? – спросила Марина.

– Будем считать, что у нас встреча однокурсников, – предложил Мурасаки, – в мини-формате. Так как? Нести вино?

– Если кроме вина у тебя найдется какая-нибудь закуска, то давай, – согласилась Марина.

Вино в самом деле оказалось неплохим. Не таким хорошим, как ожидал Мурасаки, но достаточно густым и терпким, чтобы заглушить легкую боль. Конечно, никакое вино не вылечит боль Марины. Вряд ли такую боль можно вылечить в принципе. Но оно позволяет отвлечься. Подумать о другом. Не опускаться в глубь своей тоски.

Марина даже улыбалась, делая очередной глоток и глядя на Мурасаки поверх бокала.

– И все-таки, – сказала она после второго бокала, – что ты собираешься делать на самом деле? Почему-то мне кажется, что история про стабильность канала связи – это всего лишь официальная версия для Констанции. Или нет?

Мурасаки задумался. Насколько можно было доверять Марине? Что он вообще собирается делать? Раскрыть все карты Чоки и Расту или притащить их туда обманом? Нет, хитрость не самая сильная его сторона. К тому