Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Родриго не сводит с меня глаз и отступает на шаг назад, чтобы я видела его в отражении лучше.

Он даже раздевается красиво, открывая моему взору своё безупречное тело.

Господи… Как же это порочно. Огромное зеркало в старинной раме, подрагивающий слабый свет, тени и обнажённые мы. Безумно красивые, такие гармоничные друг с другом.

Я как будто смотрю порно со своим участием, и это просто сносит крышу.

Он вжимается в меня и скользит одной рукой вниз по животу, а второй прихватывает за шею.

— Te quiero, cariño, — шепчет мне, и я теперь понимаю, что он подразумевал под первым разом.

Он воспроизводит наш первый раз, когда он довёл меня до оргазма, стоя на обрыве отвесной скалы.

— Yeah, — произношу, показывая ему, что и я помню. Но в этом да всё моё ликование и желание.

Выгибаюсь и запрокидываю голову, насаживаясь от нетерпения на его пальцы, только теперь горячие. Холодный каменный дом и горячие пальцы, раскалённый венесуэльский воздух и холодные. Как он это делает?

Ощущения настолько острые, что я начинаю извиваться, как змея. Даже не знаю, что меня сейчас заводит больше. Любование своим телом или его. Всё вместе.

— Мой Игуасу*, — ухмыляется и отпускает меня.

*Игуасу — водопад на границе Бразилии и Аргентины. Название «Игуасу» происходит от слов на языке гуарани y (вода) и guasu (большой).

Не успеваю возмутиться, как он обходит меня и опускается передо мной на колени, закидывая мою ногу себе на плечо.

Это порно в отражении нравится мне всё больше…

А когда его язык и губы прикасаются к моей плоти, меня разносит окончательно. Растворяюсь в своих ощущениях полностью.

Голос прорезается, стоны разносятся эхом по Шато, ноги дрожат так, что если бы не Родриго, я бы потеряла равновесие и упала здесь же.

— Детка, слишком быстро, — произносит сквозь улыбку и снова приникает губами ко мне.

Он не прекращает своих ласк, как будто не может от меня оторваться, а я уже задыхаюсь от непрекращающихся конвульсий. Зрение немного возвращается, и я смотрю в отражении на его рельефную блестящую от пота спину, на которой каждая мышца перекатывается при любом, даже самом незначительном движении.

Чёрт, как же хорошо.

— Иди ко мне, — тяну его за волосы к себе, — поцелуй меня!

— Niña asquerosa*, — шепчет в губы и целует меня влажными от моей смазки губами, — как я по тебе скучал! Ты не представляешь!

*Niña asquerosa — грязная девочка (исп.).

Киваю ему, встаю на мысочки и снова накидываюсь на его губы, сплетаюсь языком с его и стону ему в рот от удовольствия. Как я без него жила все эти годы? Не жила…

— ¡Ahora, cógeme, querido!* — хриплю, отрываясь от него.

*¡Ahora, cógeme, querido!* — трахни меня быстрее, дорогой (исп.).

Родриго начинает смеяться, заливая всё помещение своим смехом.

— Выучила испанский, детка?

— Только horny!*

*Horny — возбуждение, пошлость (англ.). Имеется в виду, что выучила только пошлые слова.

— Моя babylove, — продолжает смеяться.

— Так и будешь ржать над шутками или трахнешь меня наконец? Я что, зря летела? — С вызовом смотрю на него, подхожу к зеркалу, опираюсь об него руками и выгибаю спину.

Его глаза молочного шоколада в тот же момент приобретают цвет горького, и он встаёт позади.

— Только ради этого летела? — Ставит руку рядом с моей, а второй водит членом, дразня.

— Sí, señor*.

*Sí, señor — Да, сеньор (исп.)*

— Думала обо мне? — Продолжает дразнить.

— Да. Постоянно. Родриго, — начинаю уже злиться, — пожалуйста!

Наблюдаю в отражении его звериный оскал, и в ту же секунду он хватает меня за грудь, подтягивает к себе и насаживает до упора, рыча утробно.

Опираюсь вытянутой рукой об зеркало, выгибаюсь, кричу, больно в момент. Даже слишком. Но, чёрт, как хорошо. Всё равно хорошо. Сладко, заполненно.

Весь мир сужается до моих ощущений. Ощущений его во мне.

Обожаю его стоны, рыки. Поднимаю глаза и смотрю в отражении на его выражение. Как он красив в своём желании. Безупречный. И мой.

— Не жалей меня, — шепчу еле слышно и выгибаюсь сильнее ему навстречу.

Тело вспоминает всё, тело принадлежит ему. Мы одно целое, мы синхронизированы, как будто никогда и не расставались.

Он для меня, я для него.

— Не жалеть?

Отвешивает мне болезненный шлепок, второй, третий, четвёртый и увеличивает темп.

Входит резко и мучительно долго выходит. Чередует неглубокие вхождения, мучая и изводя, с глубокими. Резкие с медленными. Я не забывала эту манеру никогда и всегда жаждала её снова. Он одновременно контролирует всё и отдаётся полностью.

Уже чувствую, что я на грани, то прикрываю глаза от удовольствия, то подглядываю за нами в отражение. Я никогда не забуду эту порочную сцену. Эти хлюпающие звуки и этот запах распутства.

Переплюнуть Родриго смог только Родриго.

Оргазм приходит намного мощнее первого. Перед глазами молнии, каждый миллиметр тела пронзает её вспышками, а от мощных сокращений мне кажется, что земля уходит из под ног.

Родриго начинает низко стонать и доходит сам.

К моим вибрациям добавляются его, и я чувствую, как меня заполняет им.

Сознание ещё не вернулось ко мне окончательно, но я прекрасно осознаю, что он в меня кончил. Секунда сомнений и замешательства, а затем осознание, что мне плевать. Он и так меня заякорил восемь лет назад. И сейчас я поняла это окончательно.

31-Woman

Woman Doja cat

Тяжело дышу, всё ещё пульсируя от удовольствия, впервые так долго и мощно. Смотрю на него через отражение, его грудь вздымается от сбившегося дыхания, тело поблескивает от пота, на лице сплошной экстаз. До чего красивый мужчина, а самое главное — отчаянно меня желающий.

Чувствую себя выбравшейся из тесной темницы.

Какая бы женщина ни была в себе уверенная, красивая, очень важно чувствовать себя именно желанной, а для моего нутра это чувство подобно воздуху, и наконец я дышу. И Родриго для меня подобен воздуху. Это точно.

Может, это мощный всплеск окситоцина после оргазмов, но у меня будто открыли отсек со всеми чувствами к Родриго, который я наглухо закрыла, когда улетала из Венесуэлы. Да, в Бордо я почувствовала тоску по нему, ностальгию по себе той, потом чувствовала желание прожить всё заново, но сейчас меня сносит лавиной любви и обожания.

— Я тебя люблю, Родриго! — говорю на родном языке, чтобы передать всю серьёзность своих слов.

Взгляд Родриго фокусируется на мне и источает нежность.

— Cariño, и я