Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

всего две комнаты: одинаковые по площади и с более живописным видом на природу. Интерьер домика выполнен из светлого дерева, а шторы, постельное бельё и пледы на первом этаже — в белом цвете. Вероятно, дом стоит дорого. Но ещё больше мне интересно… А какого, вообще, чёрта они всё это сделали? Почему они оба решили сговориться и провести какое-то время тут?

Кстати, нужно выяснить, сколько мы здесь проведём. Ведь я не взяла вещи, чтобы остаться тут с ночёвкой.

Словно прочитав мои мысли, в комнату, где я растерянно смотрю в окно на озеро, заходит Сева. Он ставит небольшую спортивную сумку на кровать и произносит:

— Я собрал её вчера вечером, когда завёз детей, ты ещё была в пути домой. Переоденься и пойдём ужинать, — произносит Сева.

— Я даже не заметила… — сглатываю, но внутри радуюсь тому, что у меня есть двое заботливых мужчин. — Зачем, Сев? — вздрагиваю, замечая на пороге Адама. Он облокачивается плечом о косяк дверного проёма.

— Ты давно хотела отдохнуть. Именно так, — напоминает Сева.

— Я давно хотела отдохнуть семьёй — с мужем и детьми. А не с почти бывшим мужем и просто бывшим, — тихо отвечаю я.

— Ауч, — Ад хохочет. — Расслабься и просто перестань строить догадки. И обижать своего бывшего… Своих бывших.

— Может, мне ещё оказаться уже через пару часов здесь с кем-то из вас? — я киваю на кровать.

— Это при хорошем раскладе, — усмехается Ад, пожимая плечами.

— А при идеальном? — изгибаю бровь.

— В идеальном варианте развития событий ты окажешься в постели с нами обоими.

Это говорит Сева. У меня невольно открывается рот, и я шокированно хватаю воздух ртом, чтобы хотя бы немного смелости добавилось, и мне её хватило, чтобы ответить им твёрдое и чёткое «нет.»

Но когда я решаюсь, то уже остаюсь одна в спальне. И у меня не оказывается никакого другого выбора. Только переодеться и пойти на ужин к ним и детям.

Я очень надеялась, открывая сумку со своими вещами, что Сева не взял мои самые бесформенные вещи. Он обычно не любил, когда я открывала ноги или подчёркивала грудь глубоким декольте. Потому, несмотря на призрачную надежду, я рассчитывала найти в сумке длинные и большие, домашние футболки, вязаный кардиган (любимый, но он вряд ли подходил под слово “сексуальный”), мешковатые или строгие платья и что-то в этом духе.

Уже на третьем сарафане с тонкими рюшками и довольно недлинной юбкой, я вытрясла на кровать всю сумку, удивлённо находя тут единственную футболку и одни лосины. Видимо, чтобы я смогла в этом спать.

Потому что вся остальная одежда относительно новая, которую я купила уже вот недавно. Они испортили моё платье в ту ночь. И я купила несколько новых, летних сарафанчиков, которые только подчёркивали мою грудь, тонкую талию и весьма подтянутое тело. Один из них, кстати, едва прикрывал попу, за счёт пышности самой юбки.

А бельё… И вовсе было новым. Несколько запечатанных комплектов. Но точно по размеру. Тонкое, кружевное, безумно красивое и, наверняка, очень дорогое.

Я аж присела рядом, положив всё это на платья. Запустила пальцы в волосы и издала тонкий и громкий всхлип. Кажется, он получился истерическим.

Потому что я совсем запуталась.

В себе, в своих чувствах, в их поступках и собственных желаниях. Я хочу сейчас надеть этот белый комплект, самое короткое платье и быстро уложить детей спать, чтобы уже скоро начать мучить их вопросами.

Но… Одновременно с этим я не могу даже подумать о том, чтобы спуститься. Такое красивое место. Интересная, правда, компания и мои любимые детки, с которыми я хочу и могу провести больше времени… Только…

Как мне жить дальше? После. Как мне сначала поверить снова, что всё возможно, а потом просто… Вновь собирать себя по кусочкам? Насильно бороться с собственными желаниями и рыдать в подушку каждую ночь от невозможности своих реальных чувств?

Я не могу любить обоих. Не могу так сильно желать идеального варианта развития сегодняшних событий. Меня должно бросать в панику и страх от мысли, что снова окажусь в их власти.

Но мне совсем не страшно. Я хочу этой власти и хочу их обоих.

— Мам, там вкусняшки остывают… Ты плачешь? — Лина подходит и заглядывает в мои глаза. Дочка так сильно похожа на меня, что я словно себя в детстве рассматриваю. Вздыхаю, быстро вытираю глаза и щёки, обнимаю дочку, утыкаюсь носом ей в волосы, чтобы немного успокоиться.

— Всё хорошо… Я сейчас переоденусь… И спущусь.

— Мам… — Лина перебирает мои волосы. — Я не хочу, чтобы ты плакала.

— Хорошо. Я не буду плакать больше, обещаю, — улыбаюсь, заправляю волосы дочки ей за ушки и целую в носик. — Беги к папе, зайка. Только не говори им, что я плакала, ладно? Давай это будет нашей тайной? — глажу её по плечам и наклоняю голову.

— Я никому не скажу, — кивает дочка. — Мам… А может, вы с папой снова сможете быть вместе? Я так люблю его, мам… — вздыхает она. Да и я тоже, моментально чувствуя в груди ком. Даже становится трудно дышать.

— Зайка… Всё так сложно… — снова вздыхаю. — Он не перестал быть твоим любимым папой. И ему будет очень приятно, если ты об этом ему скажешь.

— А дядя Адам… Он с Яриком теперь часто будет с нами?

Всеми остатками своей силы воли я утыкаюсь в грудь дочки головой и подавляю стон.

— Малышка, мне очень сложно отвечать на твои вопросы… Дай мне время… — я едва сдерживаю слёзы, не понимая, что мне говорить дочери. Снова смотрю на неё. И Лина взросло и серьёзно кивает:

— Хорошо, мама. Я пойду к папе. Мы все ждём тебя, — она гладит меня по щекам и уверенно бежит вниз.

А я с трудом поднимаюсь и решаюсь на то, чтобы переодеться в это белое бельё с тонкими кружевами, сарафанчик, и распустить волосы. Накраситься я сейчас не смогу, хоть в сумочке у меня всегда есть пудра, тушь и блеск для губ. Просто не смогу…

Однако, тем не менее, мне нравится, как я выгляжу. Романтично и просто.

Ужин приготовили в ресторане и привезли сюда, на нашу террасу. Словно понимая, что я не сяду рядом с кем-то из них, мне оставили место рядом с Костей. Сева сел с торца рядом с сыном, а уже с другой стороны — Адам и Ярик. Ангелина села с другого торца, напротив своего папы и невозмутимо попивала сок. Но, когда я выходила, именно он, Сева, расспрашивал дочь о том, что там со мной.