Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

Когда выходим на освещённую дорожку, выключаем фонарик. Я пересаживаю её к себе лицом и прижимаю покрепче, чувствуя, как она обвивает меня ручками и ножками.

И мы неспеша идём. Дочка просит рассказать об Адаме. И я, вспомнив о нашем первом свидании, рассказываю ей историю. Он тогда нарвал у своей бабули цветов, обнёс ей все клумбы. Принёс мне, а после нехотя признался, что бабушка ему надавала оплеух за её любимые цветы.

Сейчас это смешно и даже глупо. Но тогда мне было жутко стыдно перед его бабулей.

А Линке история понравилась. Она посмеялась вместе со мной.

— Сев, Виола нашла Лину, отменяй полицию! — слышу я голос Адама недалеко. Он подбегает, вырубает звонок и кидает телефон в карман брюк. — Почему вы такие грязные? Что случилось? Малышка цела? — мужчина переживательно нас осматривает, видит разбитые коленки у обоих и хмурится.

А мы просто рассматриваем его. Наблюдаем, как у него быстро сменяются чувства на лице, едва он задаёт новый вопрос.

Но, на самом деле, я представляю, как мы выглядим.

— Всё хорошо, выдохни, — успокаиваю его я.

— Как? Вы выглядите так, словно сражались вдвоём с медведем… Идём, надо вас осмотреть и смыть грязь с ран, — Адам кивает на дом.

Мы вместе идём внутрь, а там — сразу в ванную. Ангелину сразу опускаю в ванную и начинаю прохладной водой с душа мыть её ножки.

— Я могу как-то помочь? — Адам стоит всё это время и ждёт хоть каких-то указаний.

— Нет, спасибо, — я поворачиваюсь и тепло ему улыбаюсь. — Иди немного успокойся, ты бледный, как мел. Я пока помою Лину, и мы вместе выйдем.

— Может… Пижаму принести?

— Да, пожалуйста, — киваю. — И кинь рядом с ванной, ладно? — улыбаюсь снова. Больше потому, что счастлива.

— Конечно, — Адам выходит.

А я осторожно снимаю грязное платье с Лины, начинаю помогать ей мыться, потому что она слабая и очень сонная из-за таких путешествий. Мы почти молча купаемся, я тоже успеваю принять душ, пока зайка чистит зубы. А едва мы готовы выходить, я — в халате, она — в пижаме, к нам залетает наш перепуганный папа.

Несмотря на то, что мы в ванной, он подходит, осматривает пристально моё лицо и после садится на корточки и вглядывается в лицо дочки, осматривает её, видит разбитые коленки у обеих и только вздыхает.

— Я чуть не поседел за этот час, — шепчет Сева, прижимая к себе дочь и поднимая её на руки. — Линка, больше никогда так не делай, умоляю тебя.

— Я не буду, — дочка сжимает его шею. Я же просто лбом утыкаюсь в его плечо и вздыхаю. Чувствую на макушке его лёгкий поцелуй.

— Пошли. Я почитаю вам сказку.

На укладывание детей спать у меня уходит не больше получаса. Ангелина вырубается сразу, а парни ещё немного балуются, а потом тоже засыпают крепким и сладким сном. И едва все трое мирно засопели, я выхожу из спальни, тут же сталкиваясь спиной с Севой. А уже около лестницы стоит и Адам, напряжённо ожидая меня.

Они оба ждали, пока я уложу малых. Чтобы… Что?

Глава 21

— Уснули? — слышу хриплый голос Севы прямо над ухом и вздрагиваю.

Чувствую мужские ладони на своих плечах и ловлю себя на мысли, что мне снова не отвертеться от них обоих. Да и хочется ли мне? С тех пор, как мы переспали, мне, и правда, хотелось всё это повторить. Видимо, им тоже. Так почему же я должна отказывать себе в удовольствии? Потому что боюсь того, что со временем привязываюсь к каждому из них всё больше и сильнее…

Да и, если честно, я не знаю, как всё будет дальше. Это что же, нам придётся вечно скрываться от детей? Линке я уже всё объяснила, и я очень надеюсь, что она меня поняла. Но не зародятся ли в наших детях ненужные убеждения? Не станет ли им казаться, что отношения втроём — это норма, а вдвоём — нет?

— Сев, — веду плечами, чтобы сбросить его руки, — не надо.

— Я не спрашиваю, надо или нет… — шепчет муж. — Ты любишь нас обоих, а мы любим тебя. Никаких проблем, — усмехается в ушко и прикусывает мочку.

По спине сразу проходятся мурашки. Он опаляет меня своим дыханием, пока Адам только смотрит. Я замечаю его взгляд. Знаю, что оба меня желают, и не могу сопротивляться. Потому, что сгораю от их близости, таю от прикосновений, завожусь от их речей и ласк.

Мне хочется что-то сказать, но в горле встаёт ком. Я сглатываю его, а сама уже плавлюсь от того, что Сева кончиком языка проводит по шее и прижимает к себе, обвивая рукой талию. Сжимаю его большую горячую ладонь, накрыв её своей.

Наблюдаю за тем, как приближается Адам. Нарочито медленно и, может, даже грациозно. Только мне не дают даже возможности оценить это. Муж прикусывает кожу на шее и тут же лижет укушенное место, а бывший сразу впивается в губы грубым, страстным поцелуем, подавляя любое желание сопротивляться. Через несколько секунд я уже рвано дышу, а они довольно оглядывают меня. Вторая рука сама оказывается на груди Раевского. Я даже не замечаю, что тянусь к нему сама и притягиваю ближе.

— Тебе же нравится, Барсик. Верно? — слышу сквозь пелену удовольствия голос Адама и киваю. — Идём наверх, — зовёт он, а я чувствую, как в его штанах всё напрягается от близости со мной.

— Скорее, — пылко шепчет Сева и подталкивает меня в спину.

Мужчины уводят меня наверх, не забывая останавливаться и прижимать меня к себе на каждом повороте. То один, то второй ласкают и притягивают к себе. Не в силах уследить за собственными мыслями, чувствую, как мне всё сложнее и сложнее даются шаги. Они рядом, и это то, что мне нужно. То, чего пока достаточно…

Когда они прижимаются ко мне горячими телами — Сева спереди, а Адам сзади, — вскрикиваю от ярких ощущений. Такого я никогда не испытывала, даже не могла себе представить. Замечаю, как полы моего халата расходятся, но мужчины не спешат раздеть меня до конца. Мы вместе сгораем в этом огне необузданной страсти, что так дурманит голову.

Думать о чём-то, кроме них, у меня не получается. Я пропадаю то в поцелуях мужа, то в касаниях бывшего. От их запаха, сливающегося в одно целое, голову кружит не на шутку.