Без разрешения - Татьяна Никольская

— Нормально. — Я не хочу его пугать, но он чувствует ложь.

— Арина, — мягко говорит он. — Ты не нормально. Я слышу.

Я молчу. Потом выдыхаю.

— Он был в моей квартире, Олег. Пришёл пьяный сегодня ночью. Хотел, чтобы я вернулась. — Голос дрожит, я не могу это контролировать.

— Я приеду, — говорит он.

— Не надо. У меня сеанс с Катей через час. И потом, я не хочу, чтобы ты… — я замолкаю, подбирая слова, — не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Я сама справлюсь.

— Ты справляешься уже семь лет, — тихо говорит он. — Может быть, иногда можно позволить кому-то помочь?

— Ты помогаешь, — отвечаю я. — Ты рядом. Это уже много.

— Тогда дай мне быть рядом. Не только по телефону.

Я закрываю глаза. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Но я всё ещё боюсь. Не его — себя. Своей слабости. Своей потребности в нём.

— После сеанса, — говорю я. — Приезжай после сеанса.

— Хорошо, — он не спорит. — Береги себя.

— Постараюсь.

Я отключаюсь. Олег. Каждый раз, когда думаю о нём, чувствую, как внутри разливается что-то сладкое и пугающее одновременно.

Катя приходит ровно в десять. Я слышу, как Даша открывает ей дверь, как они здороваются, как Катя проходит в кабинет. Сегодня она в розовом свитере — впервые за всё время я вижу на ней цвет. Раньше были только серый, чёрный, тёмно-синий. А сегодня — розовый. Маленькая деталь, но значимая.

— Здравствуйте, Арина Сергеевна, — говорит она, садясь на диван. — У вас что-то случилось?

— С чего ты взяла? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы какая-то… не такая. — Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.

— Нет, — я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. — Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.

Катя молчит. Потом говорит:

— Это из-за вашего бывшего мужа?

Я замираю.

— Откуда ты знаешь?

— Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. — Она делает паузу. — Он к вам пристаёт?

— Приходил, — признаюсь я. — Вчера вечером. У него были ключи.

Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.

— Это же незаконно? — спрашивает она. — Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.

— Я не хотела скандала, — отвечаю я. — Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.

— Папа вас защитит, — уверенно говорит Катя. — Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.

Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли — и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.

— Спасибо, — говорю я. — Мне очень приятно это слышать.

— Правда, — кивает она. — Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим — счастливым. Это вы его таким сделали.

Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.

— Давай лучше посмотрим твои рисунки, — говорю я. — Что ты нарисовала на этой неделе?

Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.

— У нас в классе есть мальчик, — говорит она, краснея. — Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.

— И что ты чувствуешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Он симпатичный.

Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.

Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.

— Вы не бойтесь, — говорит она. — Всё будет хорошо.

— Спасибо, — отвечаю я. — Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.

Она смеётся.

Потом вдруг становится серьёзной и говорит:

— Это вы меня научили. Говорить о чувствах. И не бояться.

Она уходит. Я слышу, как Даша закрывает за ней дверь, и остаюсь одна в кабинете. Смотрю на рисунки, разложенные на столе. На цветы, которые Катя нарисовала для меня. Чувствую благодарность к этой девочке, которая выстояла в борьбе со своими страхами. И теперь переживает за мои страхи.

Вечером, уже дома, я проверяю почту на ноутбуке — рабочую и личную. Среди писем от пациентов, рассылок и спама я вижу одно.

От: Константин Вяземский.

Тема: Встреча.

Открываю.

«Арина, привет. Надеюсь, ты не держишь зла за вчерашнее. Я был не прав, что пришёл без приглашения. Но я хочу поговорить по-человечески. У меня есть информация, которая может быть тебе интересна. И которая, если честно, может повредить твоей репутации. Речь о твоих отношениях с пациентом — Морозовым. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. Встретимся, обсудим. Я не враг тебе, Арина. Назначь время и место. Константин».

Я перечитываю дважды. Сердце колотится, в горле пересыхает. Он угрожает. Не прямо — намёком. «Информация, которая может повредить твоей репутации». Он намекает на Олега. На наши отношения. На то, что я нарушила профессиональную этику. Или что-то ещё?

Я не отвечаю. Закрываю письмо, выключаю компьютер. Я не буду на него реагировать. Это то, чего он хочет. Чтобы я испугалась, ответила, пришла на встречу. Я не дам ему этого.

Но внутри неспокойно. Он знает, куда бить. Он бьёт по самому дорогому — по моей репутации, по моей работе, по Олегу.

Ночью я опять не сплю. Сижу на кухне, пью ромашковый чай, смотрю в окно. За стеклом — снег. Медленно падает, кружится в свете фонарей. Красиво. И грустно.

Телефон звонит в половине двенадцатого. Номер незнакомый. Я не беру. Он звонит снова. На четвёртый раз я отвечаю.

— Алло?

Молчание. Я слышу чьё-то тяжёлое дыхание. Потом гудки. Сбросили.

Константин? Он перешёл к детским шалостям?

Я кладу телефон на стол, смотрю на него, жду. Больше никто не звонит.

Сижу и слушаю, как тикают часы на стене, как за окном шуршит снег, как бьётся моё сердце. Снова подкрадывается страх.

Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке, что никто не может мне навредить. Что у моего мужа просто кризис среднего возраста. Он отстанет. Наверное.

Хочется позвонить Олегу. Просто, чтобы услышать его спокойный голос. Но уже поздно. Придётся дождаться утра.

Я ложусь в кровать, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно. Перед глазами — Константин на моём диване. Олег, который держит меня за руку. Катя, которая