Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Я чокнулась.

Совсем ума лишилась.

Из-за них.

— Громче, принцесса, — слышу отдаленно.

Не понимаю вначале, что это не голос Льва.

Тело ломает от наслаждения. С трудом поворачиваю голову. Волосы мешают, но я вижу…

Вижу как Гордый медленно облизывает губы, спокойно прислонившись к косяку двери. Его руки сложены на груди, обтянутой черной футболкой. Поза хоть и расслаблена, но он сосредоточен. На нас. На мне. На том, как краснеют мои щеки. Как тяжело я дышу. Как открываю рот, чтобы громко простонать.

Он смотрит. Не уходит и не подходит. Просто наслаждается моим падением.

Глава 35. Лев

Все. Пиздец.

Теперь я на все сто процентов понимаю и поддерживаю Гордого.

Не отпустим мы Лолу.

Никогда.

Я злился на себя. Глухо, вязко, так, что это не выходило наружу — оседало где-то под рёбрами и давило изнутри.

Лола не должна была так залезть под кожу. Не имела права. Она — временная. Случайная. Проблема, которую нужно решить и закрыть. Я тысячу раз прокручивал это в голове, раскладывал по полкам, как делал всегда. Риски. Последствия. Выходы.

Рационально всё было предельно ясно.

Вот только нихрена не работало.

Я ловил себя на том, что думаю о ней без причины. Не потому что она рядом. Не потому что трахать ее было самым приятным что я когда-либо делал. Не только по этому.

То как она смотрела, то как улыбалась… Блять, я хотел любоваться ею вечно.

Я не из тех, кто привязывается. Никогда. Люди — это слабость. Все, кроме Гордого. Они либо уходят, либо их забирают. А я давно решил, что не собираюсь платить эту цену. Чуть не потерял этого идиота однажды. Хватит с меня…

Но с ней всё пошло криво. Пиздец как криво.

Вот и сейчас, она просто стояла у плиты в огроменной футболке Гордого. Что-то там себе напевала под нос. Перескакивала с ноги на ногу.

А я смотрел на нее как хищник. Сверлил взглядом. Был готов к прыжку, как только она оступится.

— Лев, — голос Гордого нехотя вырвал меня из моей собственной клетки. Он знал этот взгляд. Боялся его до чертиков, ведь знал, в кого я превращаюсь.

— Что там наша счастливая семейка?

— Арс чуть пулю мне не пустил, когда я заехал во двор. Думал, я привёз проблемы.

— А, ты хочешь сказать, что ты их не привёз? — я не сдержал смешок. Арс вообще не менялся. Всё такой же — вспыльчивый, резкий, как граната без чеки.

— Иди ты, — буркнул Гордый. — С такой поддержкой только в гроб ложиться.

Я перестал улыбаться.

— Ладно. Что они сказали?

Гордый помолчал секунду дольше, чем нужно. Это уже было плохим знаком.

— Предложили батю её грохнуть.

Смех застрял в горле.

— Очень не смешно.

— Я в курсе, — сухо ответил он. — Сказали, что пока он жив — она всегда будет мишенью. Что это самый «чистый» вариант.

— Чистый, блять, — я зло фыркнул. — Удобно им рассуждать. Не их же дочь.

— Я им то же самое сказал, — он потер переносицу.

— Ты им сказал кто он?

— Смешной, что ли? — Гордый глянул на меня как на безумного.

Да, глупый вопрос, еще не хватало им сказать что мы охраняем дочку мента. Арс бы точно тогда пустил Гордому пулю, а потом сюда бы приехал.

— Тогда, — я опять зыркнул в сторону кухни, где Лола уже выкладывала омлет на тарелку, — хватит прятаться. Нужно самим найти тех, кто за ней охотится. Батя ее может еще долго топтаться на месте.

— Надо с ним связаться.

— Согласен, может он уже их порешал, и где-то бухает.

— Можно к вам?

Лола села на край дивана, поджав под себя ноги, и принялась есть — сосредоточенно, с тем самым видом человека, который по-настоящему проголодался. Омлет у неё получился простой, без изысков, но запах разошёлся по комнате так, что я вдруг понял: обычные вещи почему-то снова стали важными.

Гордый сразу подсунулся близко, как всегда, хотел ее полапать. Ненасытный. Хорошо хоть не навалился, не давил, просто сел так, что его колено упёрлось ей в бедро. Он машинально потянулся, убрал прядь волос у неё с лица, большим пальцем стер каплю соуса с уголка губ.

— Голодная, принцесса, — буркнул он. — Измотали тебя.

Лола фыркнула, но не отодвинулась. Наоборот, ткнула его локтем в бок.

— Следи лучше за собой, герой.

Я сел с другой стороны. Мне тоже вновь хотелось к ней прикоснуться. Диван сразу стал тесным. Я забрал у неё тарелку, поставил на стол и, сам того не планируя, положил ладонь ей на бедро. Не сжал. Просто держал. Проверял, что она здесь. Живая.

Она еле заметно дернулась, потом расслабилась. Спина выпрямилась, дыхание стало ровнее.

— Вы как два телохранителя с плохими манерами, — пробормотала она, и потянулась к тарелке, где еще было пару кусочков омлета.

— Работа такая, — хмыкнул Гордый.