Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

— Не бойся, — прошептал он.

Его достоинство было нисколечко меньше чем у Гордого. Лев скользнул в мой рот почти нежно. Не спеша. Дал привыкнуть. Его пальцы все еще сжимали мои щеки. Но я понимала что это больше для контроля. Он доверял мне. Просто хотел показать кто тут главный.

— Расслабь горло, — прозвучало как в вакууме.

Моя голова шла кругом. Тело становилось ватным. Гордый ругался матом, насаживая меня на свой каменный член. Лев начинал погружаться в мой рот все глубже и глубже. Это становилось невыносимо.

— Блять, как она течет, брат, — рычал сквозь зубы Гордый.

— Наша девочка, — усмехнулся Лев.

Перед глазами засияли звезды. Такие яркие, что я ощутила, как слезы покатились. Телом разливалось приятно тепло. Мозг отказывался понимать что происходит. Это было слишком остро. Гордый вовремя схватил меня чуть выше талии, а Лев сильнее сжал шею.

В меня словно бес вселился. Волны оргазма не отпускали. Продолжали атаковать и расползались в каждую клеточку

— Вот так… — донёсся чей-то голос. Спокойный. Уверенный. — Хорошо.

Я не знала, кто это сказал. Да и неважно было.

Было только это состояние — слишком острое, слишком живое, чтобы пытаться его остановить.

Сознание возвращалось медленно, кусками, как после долгого погружения под воду.

Сначала — тишина. Потом — ощущение рук. Надёжных. Аккуратных. Меня подхватили, не спрашивая, не торопя. Мир слегка качнулся, и я позволила этому случиться — сил сопротивляться не было и не хотелось.

Я не понимала, кончил Гордый или нет. Каждая мышца моего тела онемела. Даже язык. Но это скорее от члена Льва, который тоже покинул меня.

Голова коснулась подушки. Меня накрыли одеялом. Нежно чмокнули в нос… ну это точно Гордый. Сзади горячее дыхание коснулось макушки.

— Отдохни.

Голос Льва был все еще напряженный. Даже в таком состоянии я понимала почему. Его стояк упирался мне в поясницу.

Я хотела что-то сказать. Любое слово. Но не смогла.

Горло сжалось, язык будто перестал слушаться. Мысли были, но они не доходили до губ. Я только выдохнула — длинно, неровно.

— Тсс, — тихо сказал Лев. — Не надо.

— Мы так ее до смерти затрахаем быстрее, чем до нее доберутся те ублюдки, — гыгыкнул Гордый.

Черт, это было реально смешно. Я даже улыбнулась с закрытыми глазами. А с другой стороны, это пахло правдой.

Я уже была без сил, а эти двое… их руки уже гладили меня. Хоть и нежно. Хоть и через одеяло, но они явно были все еще голодные.

Боже…

Я сама была не против, вот только, как оказалось, я не была готова к такому марафону. Не думала, что я такая слабачка. Или это стресс начинал отходить.

— Жрать хочу, — проворчал Гордый.

— Там в холодильнике есть что-то, — спокойно ответил Лев.

— Ты сожрал пельмени?

— Нет, там еще с курицей остались.

— Фу, блять, сам такое жри.

— Тебе бы что-то из овощей поесть, у тебя совсем рожа желтая.

— Сам ты рожа, блин, швы все еще ноют, пиздец.

— Ты выпил таблетки?

— Таблетки для слабаков, Лёва. Я не слабак.

— Ты — идиот, Гордый. — фыркнул Лев.

Этот диалог был таким… странным. Таким спокойным и обычным для них, но диким для меня. Вот они… пару часов назад убили десяток людей Айболита, а теперь Гордый ноет, что не хочет есть пельмени с курицей.

Неужели это мой новый мир? Новая реальность?

Я сладко зевнула, пока эти двое уже говорили про выпивку. Сон брал свое.

Засыпала я с ощущением комфорта и безопасности. А этого я не ощущала давно. Очень давно. Даже с родным отцом.

Глава 33. Гордый

Пельмени оказались не такими говняными как я думал. Ну и похер что с курицей. Я, блять, злился.

Не на еду — пельмени залетали как пули в мой рот. На себя.

Сидели с Львом в зале, телевизор бубнил что-то фоном, свет приглушённый, всё как обычно. Только не обычно ни хрена.

— Мне это не нравится, — сказал я наконец, не глядя на него.

Лев поднял глаза от тарелки. Молча. Он всегда так — сначала слушает.

— Когда она рядом… — я замялся, выдохнул через нос. — У меня в груди жмёт. Не больно, а… как будто кто-то давит изнутри. Бесит.

Лев пару секунд жевал, потом спокойно ответил:

— Мне тоже херово.

Я хмыкнул.

— Ты всегда херово себя чувствуешь.

— Не так, — он покачал головой. — Обычно я это могу выключить. А с ней — нет.

Вот это мне совсем не понравилось.

— Она не надоедает, — продолжил он, глядя в тарелку. — Не раздражает. Не утомляет. И это, Гордый, плохо.

Я отложил вилку.

— Вот именно.

Мы помолчали. В тишине только металл по фарфору и телевизор.

— Я не хочу, чтобы она ушла, — сказал я наконец, резко, будто признание выбил. — Хочу оставить.

Лев посмотрел на меня внимательно.

— «Оставить» — это как? — спросил он.

— Как нашу,