Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

Он вдруг задержал взгляд на моих губах.

— …то завтра вы приступите к своим обязанностям в полной мере. У вас будет двойная смена в лазарете. Я не потерплю безделья.

— Принято, генерал. Безделья не будет, — хмыкнула я. — В таком случае, увидимся в лазарете. Спокойной ночи.

— Добрых снов, Ильмира.

Я вздрогнула от звука своего… почти своего имени, несмело улыбнулась и поспешно направилась в лагерь, к своему шатру. Но щеках ощущался жар от горячего взгляда, и мне это не нравилось.

Нужно минимизировать встречи с этим мужчиной. По крайней мере, постараться…

На следующее утро мой «отдых» официально закончился, и я сразу же приступила к работе. Не скажу, что была этому не рада; лежать в четырёх стенах (пусть и мягких, шатёр всё же) было тяжелее, чем принимать больных.

И первым делом я осмотрела всех, у кого после прорыва были ранения Тьмой. Таких оказалось пара десятков, и у всех, к моему огромному удивлению, не осталось даже малейшего следа от ран! И чувствовали они себя превосходно, и не беспокоило ничего…

Неужели моя магия действительно так хорошо и легко может вытягивать эту гадость, да ещё и без последствий?

Почему-то вновь вспомнилась главная героиня книги — Дивона, которая теперь запропастилась неизвестно где. У неё ведь тоже должна быть лекарская магия, и генерала она в финале спасла, излечив от страшного ранения. Но что-то я не припомню, чтобы во время нахождения здесь, в лагере, она таким же образом лечила остальных солдат.

«Экономила» силы? Или у неё всё же иная магия, не способная вытягивать Тьму? Почему же тогда у генерала вытянула?

И чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что что-то здесь не сходится… А думала я об этой Дивоне потому, что чувствовала: она ещё может здесь появиться. Я же, как-никак, просто в сюжет вклинилась. Ну, изменила его чуток, подправила, но не поменяла в корне. А значит, он ещё может вернуться на круги своя.

С одной стороны, я этого желала, а с другой… мне не хотелось её появления здесь. Почему? Я и сама не могла понять толком, но сейчас предпочла сосредоточиться на работе.

Тем более, случился ещё один прорыв, но только чуть дальше от нас. В том отряде был свой лекарь, но особо тяжело раненных было решено отправить ко мне. Я хотела поинтересоваться, почему меня не отправили в тот гарнизон — это же было логично и проще, чем везти сюда раненых на спинах драконов. Но, начав лечить, уже не думала об этом. Потом как-нибудь узнаю.

Кассиан в это время улетел вместе с сыновьями и отрядом на помощь соседнему гарнизону.

Мария первое время активно помогала мне, но потом выдохлась, и я отправила её отдыхать, принимая последних посетителей в одиночку.

Когда, наконец, все раненые были вылечены, повязки наложены, и Тьма, по слухам, загнана обратно к себе в расщелину, я решила, что могу позволить себе хотя бы полчаса сна. Проверив ещё раз всех, кто остался в лекарской, я поплелась в наш с Марией шатёр.

Я надеялась рухнуть на кровать и забыться хотя бы на время. Однако, когда я приподняла полог, меня встретила очень… интересная сцена, которая мигом вытеснила из моей головы все мысли о сне.

Мария и Грегори стояли посреди шатра.

Мари была красной от гнева и, похоже, слёз, а Грегори выглядел таким же красным, но уже от злости. И решительным. Между ними стоял тяжёлый чемодан, который явно принадлежал мужчине.

— Я не собираюсь здесь погибать, — шипел мужчина, яростно жестикулируя. — Я обычный человек, Мария! Ты видела ту Тьму! Мы здесь не нужны!

— Мы нужны госпоже! — отрезала Мария, вытирая слёзы. — Разве ты не говорил, что ты с нами куда угодно?

— Куда угодно, но не на верную смерть! Не думал, что ты задержишься здесь так надолго. Думал, попросишься на большую землю уже через день или два, а ты…

— А я оказалась не такой трусихой, как ты думал, да?

Я опешила и замерла на пороге. Даже не знала, как реагировать на открывшуюся мне сцену. Уйти по-тихому? Или вмешаться?

Эти двое были так увлечены ссорой, что даже не заметили меня.

— Ты не трусиха, — яростно выкрикнул Грегори. — Ты прекрасная, чуткая, добрая женщина. Такая, какой я тебя полюбил ещё двадцать лет назад. И я хочу семью, Мария! С тобой.

Грегори вдруг замер, и, к моему полному шоку, упал на одно колено, взяв в свои руки хрупкие ладони опешившей от такого шага Марии.

— Выходи за меня, Мария. Уедем отсюда, пока не поздно! Толком от нас двоих здесь мало, а там, в городе, я найду работу, буду обеспечивать тебя и наших детей. Можем поехать куда угодно, не обязательно возвращаться в Марнаэл. Ты только скажи, куда ты хочешь, я всё для тебя сделаю!

Мария застыла. На её лице отразился полный спектр эмоций: от смущения и удивления до неприкрытого гнева.

И последняя эмоция, кажется, перевешивала.

— Ты… ты смеешь делать мне предложение здесь? После всего, что сказал? И говорить, что я должна бросить здесь леди Ильмиру одну?!

— Она справится. Она сильная, — настаивал Грегори. — Она отличный маг, в конце концов, а мы…

— Значит, ты трус! — вдруг вспыхнула Мария. Она выдернула из его рук свои ладошки, гневно смахнула со щеки слёзы и указала на выход. — Можешь уезжать, раз ты такой трус, а я останусь! Я не оставлю госпожу.

Грегори яростно сжал кулаки.

— Ну хорошо, — проговорил он тихо, его голос был холодным и обиженным. — Раз ты этого хочешь, оставайся. И погибай. Но моей ноги здесь больше не будет.

Он молча схватил свой чемодан, бросил на Марию обжигающий обидой и злостью взгляд, и обернулся к выходу. Как раз там, где стояла я. Внутренне такая же поражённая его словами, но внешне старалась сохранять невозмутимость.

— Можете подойти к границе, там как раз ещё не уехал обоз, — проговорила я сухо, давая ему понять, что разговор окончен и ему здесь делать нечего.

Обоз действительно стоял. Ещё вчера нам привезли продукты, но из-за прорыва возничий задержался на день дольше.

Грегори ничего не ответил, вылетел из шатра, хлопнув пологом.

Я же, уставшая до предела и ошеломлённая, медленно вошла в шатёр. Мария упала на мою кровать и