Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

Вижу сомнение в её глазах. Вот же я мудак. Полина теперь мне нескоро станет доверять, если вообще когда-нибудь это случится.

- Полина, поверь мне. Я бы никогда не стал использовать ребёнка. Никогда.

- Но она стала.

- Да, она стала. И это моя вина, потому что позволил ей слишком много.

Полина смотрит на меня долго, изучающе. Взглядом буравит насквозь.

- Даже, если ты прав, это не отменяет того факта, что она натворила. Даже, если ты не звонил, только ты виноват во всём, что к нему привело.

- Кристина! - Зовёт Полина. - Иди сюда.

Дочь выбегает из комнаты, её лицо светится радостью.

- Папа возьмёт тебя на выходные. - Неожиданно вдруг говорит Кристина. - Хочешь?

- Конечно хочу! - Кристина подпрыгивает. - Мы поедем домой?

- Да, принцесса.

- Мама с нами поедет?

Вот оно. Вопрос, которого я так боялся. Было бы странно, если моя маленькая, но такая умная дочь не задала мне это вопрос.

- Нет, солнышко, я останусь с бабушкой.

- Почему? - Лицо Кристины становится серьёзным. - Почему мы не живём все вместе?

Смотрю на Полину, она смотрит на меня. Что сказать пятилетнему ребёнку?

-У нас сейчас сложный период. - Говорю осторожно, тщательно подбирая слова.

- Это что такое сложный период?

- Это когда взрослые ну... не могут договориться.

- О чём договориться?

Чёрт. Она не отстанет, почемучка в деле.

- О том, как нам жить дальше.

- Я где буду жить?

И тут я понимаю, что зашёл в тупик. Что бы я ни сказал, это будет ложь или полуправда. А она заслуживает честности.

- Кристина. - Сажусь рядом с ней, беру за руки. - Мы с мамой поживём отдельно какое-то время.

- Вы расстаётесь? - Спрашивает она прямо.

Господи. Для своего возраста она понимает гораздо больше, чем я думал.

- Пока не знаю.

- Из-за меня?

- Нет! - Говорим мы с Полиной одновременно.

- Ни в коем случае, солнышко. - Полина садится с другой стороны от дочери. - Это не из-за тебя. Это всё наши взрослые проблемы.

- Тогда я с кем буду жить?

- С нами, по очереди.

- Как Машка? - Кристина хмурится. - У неё папа забирает на выходные, а мама плачет?

- Мама не будет плакать. - Быстро отвечает Полина.

- А ты будешь плакать, папа?

Я смотрю на свою дочь, умную, проницательную, слишком взрослую для своих лет, и понимаю, что не могу ей соврать.

- Не знаю, принцесса. Возможно.

Кристина молчит, переваривает информацию. Потом спрашивает:

- А вы меня всё равно любите? Оба?

- Конечно.

- Тогда ладно. - Кристина встаёт. - Поеду с папой. Только потом вернусь к маме и бабуле.

И она уходит в комнату.

- Поздравляю. - Полина стреляет в меня недовольством. - Теперь она будет чувствовать себя виноватой в нашем разводе.

- Она спросила прямо. Что я должен был ответить?

- Не знаю. - Полина трёт виски, будто хочет стереть всю эту боль вместе с неудобным разговором.

- Не знаю, Ростислав.

- Я заберу её в пятницу после садика. Привезу в воскресенье вечером. Спасибо, что согласилась.

- Хорошо.

Иду прощаться с Кристиной. Она уже сложила вещи в маленький рюкзачок.

- Увидимся в пятницу?

- Папа. - Она смотрит на меня серьёзными глазами, и моё сердце не выдерживает. - Вы с мамой когда-нибудь помиритесь?

- Не знаю, солнышко. Правда не знаю.

- Но вы попробуете?

- Попробуем.

- Хорошо. Тогда до пятницы.

Выхожу из квартиры с пониманием того, что дочь справляется с этой ситуацией лучше, чем мы с Полиной. И что, возможно, именно её вопросы, самые важные из всех, которые нужно решить. Вот только сделать это почти невозможно.

Глава 27

Стою перед входом в школу и не решаюсь войти. Ноги будто приросли к асфальту. Сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди, а в горле комок, смесь страха, волнения и какого-то странного предвкушения. Не могу сделать шаг. Кажется, что за этими дверями - не просто школа, а новая жизнь, к которой я совсем не готова.

Но откладывать непростое решение больше нельзя. Я не могу сидеть на шее у мамы.

Когда была женой Ростислава, мне не приходилось волноваться о работе, о деньгах, о завтрашнем дне. Теперь всё изменилось.

Директор Марина Петровна встречает меня в своём кабинете с видом человека, который делает одолжение. Она листает мои документы: диплом педагогического института, справки, характеристики, и морщит лоб. Я сижу напротив, стараясь держать спину прямо, но внутри всё сжимается. Её взгляд скользит по бумагам, не касаясь меня, словно я пустое место.

- Полина, вы не работали по специальности пять лет. - Она ведёт себя отстранённо и не смотрит на меня. - Это серьёзный перерыв. Программы изменились, методики новые, дети другие стали.

- Прекрасно понимаю. - Но я готова учиться, переучиваться. Мне действительно нужна эта работа.

Марина Петровна наконец смотрит на меня, и в её взгляде читается снисходительное сожаление. Наверняка видит во мне очередную разведённую женщину, которая вынуждена