Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

Мы выходим из кафе, и мне сразу становится холодно. Готова ли я разрушить жизнь своего мужа? Не слишком ли эта большая плата за измену. Он может остаться без работы, без денег, без репутации. И тогда Кристина будет видеть отца сломленным, опустившимся. Будет ли это лучше для неё, чем просто знать, что родители развелись?

Может быть, он заслуживает наказания. Но от меня ли оно должно исходить? И готова ли я стать человеком, который уничтожает других ради собственной выгоды? Не превращусь ли я в ту же, что и он?

Ростислав причинил мне боль. Но боль проходит. Но разрушенная жизнь - это навсегда.

Мир серый, а не чёрно-белый. И выбор, который мне предстоит сделать, тоже серый. Нет правильного решения. Есть только последствия, с которыми мне придётся жить.

Возможно, вопрос не в том, заслуживает ли Ростислав наказания. Вопрос в том, могу ли я жить с собой, если стану его палачом.

- Полина, можно я провожу вас до дома? Уже поздно.

- Спасибо, но у я могу сама. - Киваю я в сторону своей старой иномарки.

- Тогда можно поехать за вами? Просто хочу убедиться, что вы доберётесь в целостности и сохранности.

В его голосе нет настойчивости, только искренняя забота. И я неожиданно для себя киваю. Александр открывает мне дверцу машины, и я чувствую его заботу. Он рискует своей карьерой ради меня. Подставляет людей, которые ему доверяют. И всё это, чтобы помочь мне выиграть дело против мужа, который меня предал.

По дороге домой я вижу в зеркале фары его машины. Есть что-то успокаивающее в этом - кто-то следит, чтобы с тобой всё было в порядке. Давно никто так не заботился.

Возле дома я выхожу из машины, и Александр тоже.

- Мне нужно в магазин за продуктами. Холодильник пустой.

- Отлично, мне тоже кое-что нужно купить.

Мы заходим в маленький магазинчик рядом с домом. Я беру самое необходимое: хлеб, молоко, гречку, яйца. Всё простое, дешёвое. Александр молча идёт рядом, изредка подавая с верхних полок то, что мне нужно.

У кондитерской витрины останавливаюсь, разглядывая торты.

- Кристина просила тортик. После того как переехали к маме, он слишком расстроена и часто просит сладкое. - Но они такие дорогие.

Александр смотрит на ценники, потом на моё лицо.

- Какой ей нравится?

- Вон тот, с клубникой. Но это почти пятьсот рублей, а у меня уже…

Не договариваю. У меня осталось слишком мало до зарплаты.

- Можно я куплю? Пусть она порадуется.

Смотрю на него и понимаю, что Александр умеет удивлять. Мы не настолько близки, чтобы он покупал торты моей дочери.

- Спасибо, но я не могу принять.

- Почему?

- Потому что тогда я буду вам должна. Не хочу больше никому быть обязанной.

Александр кивает с пониманием.

- Понимаю, но это просто подарок. Потом угостите каким-нибудь своим кулинарным шедевром.

- Почему вы решили, что у меня получаются шедевры. Может, я плохо готовлю?

- Уверен, вы готовите восхитительно.

- Но вы же сами сказали, что когда дело закончится, нам лучше не встречаться.

- Но ничего не говорил о дружбе.

Дружбе? Я смотрю в его глаза и понимаю, что между нами возникает что-то большее, чем профессиональные отношения. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Просто улыбаюсь и больше не сопротивляюсь.

Иду домой с папкой документов, а в руках пакет с тортом для Кристины. Понимаю, что моя жизнь опять изменилась, но не так кардинально, как я думала полчаса назад. Александр не ставил ультиматум. Он просто заботится. И это пугает меня больше, чем любые страстные речи, как у Ростислава.

Волков напоминает мне Ростислава. Такого каким он был, когда мы только познакомились.

Тогда Ростислав тоже снимал скромный офис в обычном здании. Тоже работал до ночи, питался бутербродами и растворимым кофе. Тоже горел идеями справедливости и мечтал доказать всем, что талант важнее связей.

Помню, как он рассказывал мне о своих делах.

- Поля, ты понимаешь, я могу изменить систему! Показать, что закон работает для всех, а не только для богатых. - Как сейчас слышу эти слова.

Ещё помню, как он отказался от первого крупного гонорара. Вернул деньги клиенту, потому что тот предлагал обойти закон. Я тогда подумала, вот он, мой рыцарь. Честный, принципиальный, готовый сражаться на стороне правды и закона.

Когда же всё изменилось? Когда принципы сменились прагматизмом, а справедливость выгодой?

Наверное, это произошло постепенно. Сначала он просто стал брать более дорогие дела.

- Нужно думать о будущем, о семье. - Объяснял он. Потом появились связи, полезные знакомства. - Так работает мир, Поля. Нельзя оставаться идеалистом.

И потом началось то, что он называл большой игрой. Сделки, компромиссы, услуги за услуги. И правила системы медленно меняли его самого. Скромный офис