Маги не разводятся - Тая Шуи

Про странную метку я вспомнил не сразу — лишь когда заметил, что она начала пульсировать в такт моему сердцебиению. А еще я почувствовал легкий зов, как будто кто-то тянул меня за невидимую ниточку. Зарывшись в библиотеке, я перерыл десятки томов, даже в «Запретные знаки древних культов» залез. Ничего. И когда уже собирался сдаться, наткнулся на крошечную заметку в «Летописи архаичных магических узоров», где рассказывалось о брачной метке. Трижды перечитал об этом феномене, основанном на глубинной резонации душ, и удивленно уставился на свою руку. Она. Точно она. Глазам не верю! Брачная метка? У меня? Некроманта, обрученного со смертью? Это же... невозможно!

Глава 36. Секрет Эйджи

Мелерай

Магия не ошибается. Где-то там, за стенами этого дома, у меня есть жена.

Сердце бешено застучало. Я не помнил, когда в последний раз волновался так сильно! Какая она? Наверняка удивительная, раз магия сочла нас подходящей парой. Я представил ее: гордая осанка, проницательный взгляд и, может быть, такие же черные узоры на коже, как у меня... Или, наоборот, сияющая, как солнце, чтобы уравновесить мою тьму. Мысль о том, что мне еще предстоит завоевать ее сердце, одновременно пугала и окрыляла. Впервые за долгие годы я ощутил не холод смерти, а жар жизни — и это было самое прекрасное чувство на свете!

Костяшка, почуяв мое возбуждение, радостно щелкнул челюстью.

— Понимаешь, друг, — прошептал я, почесывая его за ухом, — мне нельзя ударить в грязь лицом. Надо узнать, как ведут себя люди, когда женятся. Как думаешь, она... выдержит меня?

Костяшки ободряюще вильнул костяным хвостом.

Я начал готовиться к встрече. Читал любовные романы и выписывал из них целые страницы заметок. Все это было диким, новым и ужасно непонятным. Заказал браслет — точную копию брачной метки. Указал в письме ювелиру, чтобы работу выполнили на высшем уровне, и отправил задаток.

Потянулись долгие недели ожиданий. Я успел подготовить для своей жены отдельную комнату, украсить ее цветами и придумать кучу занятий, которыми мы могли бы заняться вдвоем, а новостей из мастерской все не было. Это нервировало. Я ходил по дому сам не свой и даже хотел было вызвать дух Учителя, но вовремя спохватился. Какой толк в советах некроманта, который знать не знает, что такое любовь?

Наконец браслет был готов! Мне оставалось только забрать его из Аргайла, но Департамент внезапно отказал в просьбе выехать в город, вместо этого подбросив новый ворох заданий. И тогда я впервые решился нарушить запрет. Надев все подавители, какие были, я сам отправился за подарком для своей избранницы.

Аргайл был… живым. Ярким, суетливым и очень шумным. Но мне это нравилось — особенно когда люди не шарахались в стороны, почуяв ледяное дыхание моей магии. Если б еще не стражники, от которых надо было прятаться: кажется, Департамент прознал о моем побеге и направил людей для отлова. Ну и ладно. Главное, забрать браслет!

А потом я встретил ее. Селесту.

Ей очень шло это имя. Она и сама была подобна луне — не бархатной ночи и не яркому солнцу, а именно луне, которая способна своим мягким сиянием развеять любую тьму. Даже мою.

Наш поцелуй оказался именно таким, каким его описывали в книгах — волшебным, трепетным, наполненным теплом. Хотя она выглядела немного удивленной — я точно все сделал правильно? Я угощал ее карамельными яблоками, бросал монеты в фонтан, слушал ее смех. А потом она сказала про любимого, и эти слова стали ножом в сердце.

Я не мог потерять ее. Не теперь. Не после того, как наконец обрел. Чай, сон — и вот она в моем доме. Ее злость, странная реакция на браслет, первый настоящий поцелуй, который не шел ни в какое сравнение с тем, что был в городе. И первая близость, когда наша магия сплелась вместе с нашими телами.

Ее кожа под моими пальцами была такой теплой... Каждое ее движение, каждый вздох, каждый стон — все это было удивительным, волшебным, будто я впервые прикоснулся к чему-то настоящему. Ее дыхание смешивалось с моим, ее губы — с моими губами, ее светлая магия — с моей тьмой. Я боялся причинить ей боль своей силой или неопытностью. Но гораздо болезненнее было сопротивляться той тяге, которую мы испытывали друг к другу. И мы поддались.

Тонкие пальцы впивались в мои плечи, когда я входил в нее. Будто хотели притянуть еще ближе, принять еще глубже, растворившись в нашем единении без остатка. Я и сам жаждал того же. Не просто существовать, не просто дышать, а гореть. Ее тело обнимало меня изнутри, горячее и влажное, а я, потеряв голову, шептал ее имя, как молитву. И когда она кричала, сжимая меня собой, я чувствовал, как наша связь крепнет и словно ликует — переливаясь яркими искрами, танцующими на коже и проникая в глубинную суть. Я обнимал женщину, великодушно подаренную мне судьбой, и чувствовал под собой ее желание, ее дрожь — ее всю. Впервые я забыл об одиночестве.

Я счастлив. Даже несмотря на то, что лучший момент моей жизни грубо прервали. Несмотря на то, что у моей жены есть еще два мужа. И что сейчас она наедине с одним из них, обнаженная и разгоряченная после нашей близости. Но даже если она выберет уйти, я все равно счастлив. Ведь уже получил больше, чем мог мечтать.

Мои размышления прервал Костяшка. Он вдруг начал подпрыгивать и щелкать пастью на тот странный нож, который я забрал с собой, уходя из комнаты. Нож висел в воздухе и откровенно дразнил щенка, поднимаясь то ниже, то выше, будто предлагая поймать его, но неизменно уворачивался в самый последний момент. Костяшка не сдавался и продолжал скакать вокруг артефакта.

— Что с тобой? — нахмурился я. Костяшка в ответ снова защелкал зубами.

Присмотревшись, я ощутил нечто странное. С виду просто оживленный предмет, но… Подняв руку, я выпустил магию. Черные ленты энергии обвили лезвие, заставив воздух дрожать.

— Выходи, — приказал я. — Я знаю, ты там.

Нож затрясся, и из него стала подниматься дымка, которая постепенно приняла форму женщины. Ее лицо было бледным, полупрозрачным, немного размытым, но даже смерть не смогла скрыть красоты, которой эта душа обладала в телесной оболочке.

— Назови себя, — потребовал я, чувствуя, как Костяшка жмется к моим ногам.

— Розалинда Кария аэль Вандеркрофт, — прозвучал потусторонний голос, — дочь лунных охотников, наследница пепла, хранительница клятв, рожденная под знаком Угасшего