Хозяйка магического источника. Я попала в тело аристократки - Колин Ви

— Мне кажется, я наконец-то прозрел, Тисара, — Усмехнулся Данте. Воспоминание скользнуло под кожей — тот самый первый день, когда он увидел Наташу в холле Академии. Полуголую, испуганную, сияющую ярче солнца.

Тогда он даже поморщился от её сияния. Голова закружилась, мысли спутались, а где-то глубоко внутри, там, где он уже давно ничего не чувствовал, что-то дрогнуло. Будто снова стал подростком.

Ему понадобилось несколько дней наблюдений, чтобы убедиться: в теле Каталины поселилась новая душа — чистая и яркая. Настолько яркая, что хотелось сгореть в этом свете дотла.

Она согревала всё вокруг — её тепло разливалось мягкой волной, ощущаясь даже на сотни метров.

Данте нисколько не удивился, увидев рядом с ней лысого громилу. Это казалось вполне закономерным. Он и сам был бы готов пасть перед ней на колени, если бы знал, что это вызовет на её лице ту самую нежную улыбку. Улыбку, которой она так щедро одаривала своего помощника… но никогда — его.

Каталина, завершив свои дела, собрала старые артефакты, прижала их к груди и легко, летящей походкой направилась к водоему. На ней было полупрозрачное платье до пят, разрезы по бокам доходили до самой талии — смелее наряда он ещё не видел. Данте прищурился, сдерживая кривую ухмылку. Что она задумала в таком виде? Очередная причуда?

— Прозрел? Из-за вот этой?.. — Ядовито прошипела Тисара, снова некрасиво ткнув пальцем в сторону девушки.

Глаза её метали искры, но Данте не повернул к ней головы. Его взгляд был прикован к Каталине.

Луна не до конца освещала землю, и воображение само дорисовывало самые соблазнительные образы девушки в мокром платье. Когда Каталина аккуратно сложила артефакты на берегу и вошла в воду, казалось, что своим светом поглотит даже луну.

Для Данте она стала солнцем и луной одновременно. Запахом дома, которого больше не существовало, но который всё ещё жил в его памяти. Она пахла спелым персиком.

Каждый его шаг к иномирянке казался непривычно неловким. Возможно, всё дело в том, что раньше он не знал, что такое — влюбляться? Само это слово казалось ему чем-то чуждым, слишком сложным и ненужным.

Женщины… Да, они бывали в его жизни. Редко. И после каждой внутри становилось только холоднее. Ласка для него была роскошью, без которой он научился выживать. Давным-давно.

А сейчас? Сейчас он жадно ловил каждый изгиб её гибкого тела, каждую улыбку мягких губ. Жаль только, что всё это — не для него.

— Данте! Очнись уже! — Тисара зло ткнула его локтем под рёбра. — Тебя, похоже, одурманили, или ты окончательно спятил на старости лет?! Тебе самому не надоело на этот цирк глазеть? О, посмотри! Эти опять вьются вокруг воды… Фу, мерзость!

— Кто? Кикиморы? — Не сразу сообразил Данте.

Он даже задержал дыхание, наблюдая за тем, что происходило у воды.

Зелёная нечисть снова промышляла кражей. Две кикиморы ползли в воде следом за Каталиной, в то время как ещё две пытались стащить оставленные на берегу артефакты. В спешке они запнулись о корягу и с грохотом рухнули.

Каталина, разумеется, всё увидела. В тот же миг кикиморы попали под прицельный удар — прозрачный водяной жгут метнулся к ним, обвивая тонкие ножки и намертво пригвождая их к земле.

Девушка что-то резко выкрикнула, вернула свои вещи, а напоследок выдернула ракушку из спутанных волос одной из воровок и с гордым видом водрузила её себе на голову.

После этого она ещё долго крутилась на месте, что-то объясняя своей строптивой компании, энергично размахивая руками.

Данте не выдержал и расхохотался. Уже не первый день он наблюдает, как иномирянка пытается наставить нечисть на путь истинный. Сердится, бурчит что-то неразборчивое себе под нос, а потом с обречённым вздохом откладывает уроки до следующего раза.

— Знаешь, что значит «клептоманки»? — Неожиданно спросил он у сестры.

Ему уже не хотелось спорить, выслушивать упрёки или доказывать что-то Тисаре. Сейчас он хотел только одного — смеяться и смотреть, как его маленькое солнце, пахнущее персиками, опять затевает свою безнадёжную битву с кикиморами.

— Кажется, это что-то вроде вора, только без выбора, — Задумчиво протянула Тисара, и уголок её губ всё-таки дрогнул. Похоже, его солнце начинало нравиться и сестре. Может, они действительно когда-нибудь подружатся? — Но это всё равно не отменяет того факта, что ты дурак! И я хочу в столицу!

Тисара развернулась и ушла, не прощаясь.

— А я хочу впервые узнать, как это — когда тебя любят... — Тихо бросил ей в спину Данте.

У близнецов никогда не было материнской ласки. Да и детства, по сути, тоже. Как только наследники Тёмного Царя появились на свет, матери дали выбор: либо она уходит в тот же день, куда глаза глядят, либо остаётся… чтобы рожать ещё.

Женщина не раздумывала. В тот же вечер исчезла из терема. Первая беременность вытянула из неё всё, и думать о новых детях было невозможно.

Глава 38

Каталине из другого мира удалось то, что не удавалось даже самым опытным интриганам — она сумела сплотить жителей городка ради общей цели.

Хранитель тоже не остался в стороне. Уже неделю, с помощью Теней, он разбивал утёс, подготавливая выемки для будущих бассейнов.

Упрямство девушки почти заставило Данте впервые в жизни склонить голову перед кем-то. Он пытался пригласить её на ночную прогулку, но всякий раз встречал усталый, недоумённый взгляд — и глотал слова обратно.

Отчасти причина крылась в самой Каталине — его солнце с запахом персика слишком уставало, чтобы замечать чьи-то чувства. Она работала до самой зари, а потом, обессиленная, спала до алого заката.

Сегодня она договорилась с рыжеволосым подрядчиком и уехала в город за строительными материалами.

Данте тоже хотел поехать с ней — украдкой вдыхать её сладкий, чуждый аромат… Но планы разрушила стопка писем, которую с кривой ухмылкой передал ему местный почтальон.

Хранитель уединился, чтобы заняться самой нелюбимой частью своей работы — писать доклад королю и разбирать накопившуюся корреспонденцию.

Он всегда предпочитал действие, а не тонны бесполезной бумаги. «Пусть этим занимаются те, кто этому учился», — любил