Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Драгон кивает, начиная разделывать куропатку.

— Это лишь малая часть правды. Сильгийский лес — место, где сама реальность искажается. Время здесь течет иначе. Медленнее. Сутки здесь могут растянуться на двое обычных.

Об этом я слышала, но все равно удивляюсь. Вроде получается отлично. Нельзя, чтобы Драгон не заметил, что мне известно куда больше, чем я ему говорю.

— Поэтому мы ждем до заката? Из-за странностей времени?

— Не только, — магически очищает свои руки Драгон. — Каждый клочок земли здесь пропитан древней магией. Днем земля забирает силу, ночью — отдает. Если маг хочет сохранить свою мощь, он не сунется под палящее солнце Сильгийского леса.

Я невольно бросаю взгляд в маленькое окошко. Солнечный свет проникает сквозь ветви деревьев, создавая причудливые узоры на полу избушки.

— А если сунется? — спрашиваю я.

— Истощение, — коротко отвечает он. — В лучшем случае. В худшем… — Драгон оставляет фразу незаконченной, но его взгляд говорит сам за себя.

Я киваю, принимая к сведению его предупреждение. Потом подхожу к столу, где лежит мясо.

— Давай я помогу, — предлагаю я, берясь за нож. — Ты добыл еду, я приготовлю.

К моему удивлению, Драгон не возражает. Мы работаем бок о бок: я готовлю птицу, он чистит и нарезает коренья, найденные в лесу.

Не скажу, что я мастер готовки, но самые простые блюда приготовить могу. Главное, не пересолить.

— Ты умеешь готовить, — замечает он, наблюдая, как я добавляю травы в бульон. Это не вопрос, а утверждение.

— Мой отец считал, что настоящий маг должен уметь выживать без магии, — отвечаю я, помешивая варево деревянной ложкой. — Готовка, охота, ориентирование на местности… Все это было частью моего домашнего обучения.

Драгон хмыкает.

— Мудрым человеком был твой отец.

После еды на меня наваливается усталость. Недосыпание, напряжение последних дней и особенно — недавняя вспышка боли — все это берет свое.

— Отдохни, — говорит Драгон, заметив, как я борюсь со сном. — У нас еще несколько часов до заката. Я разбужу тебя.

— Но… — не успеваю я договорить, как зевок выдаёт меня с головой.

— Ты должна мне подчиняться. Так делают порядочные жены, забыла? — усмехается дракон.

Порядочные? Боги, а у нас вроде перемирие было. Удивительная способность у моего мужа — выводить из себя с полуслова. Как же раздражает!

— Хорошо, — киваю я и не ввязываюсь в спор.

Сейчас он на моей стороне. Зачем злить дракона? Это можно сделать позже. Сон приходит мгновенно — глубокий и, к счастью, без сновидений.

Просыпаюсь я от легкого прикосновения к плечу. Открыв глаза, я вижу над собой лицо Драгона, освещенное оранжевыми лучами заходящего солнца.

— Пора, — сообщает мне муж.

Я сажусь на кровати, протирая глаза. Чувствую себя отдохнувшей, полной сил. Боль от проклятия полностью исчезла, будто ее и не было.

Драгон собирает наши немногочисленные пожитки, пока я умываюсь холодной водой из ведра. Затем мы выходим из избушки в сгущающиеся сумерки.

Лес вокруг преображается. Дневные звуки стихают, уступая место ночным шорохам и уханью сов. В воздухе появляется странное свечение — не яркое, но заметное: тысячи крошечных светящихся точек, парящих между деревьями.

— Что это? — шепчу я, зачарованная этим зрелищем.

— Лесные духи, — отвечает Драгон. — Они просыпаются с закатом. Безобидны, если не тревожить.

Он протягивает мне руку.

— Чтобы ты наверняка не потерялась, — говорит он.

Я принимаю его руку, и мы направляемся вглубь леса. Ладонь Драгона теплая, сухая, пальцы крепко обхватывают мои. Это прикосновение странным образом успокаивает.

Путь через ночной лес оказывается удивительно легким. Драгон безошибочно выбирает дорогу, словно видит в темноте. Может быть, так и есть — драконье зрение наверняка отличается от человеческого.

Светящиеся духи иногда приближаются к нам, кружась вокруг, но никогда не подлетают слишком близко. Вскоре я замечаю, что они отступают перед Драгоном, как будто боятся его… или уважают.

Мы идем несколько часов, но я не чувствую усталости. Наоборот, с каждым шагом силы будто прибывают. Должно быть, это то, о чем говорил Драгон — ночью лес отдает магию.

Наконец, деревья редеют и мы выходим к подножию огромного холма — или, скорее, небольшой горы. Но это не обычная гора. Ее вершина словно срезана, образуя плоскую поверхность с углублением посередине.

— Сильгийский кратер, — говорит Драгон. — Спящий вулкан. Уже тысячу лет как спящий.

Я смотрю на темную громаду, возвышающуюся перед нами. Где-то там, на внутренних склонах кратера, растет ночной цветок, за которым я пришла.

Путь наверх оказывается неожиданно простым. Склоны пологие, а каменистая тропа, петляющая между редкими деревьями и валунами, хорошо видна в свете полной луны.

Когда мы достигаем кромки кратера, я замираю. Боги, как красиво!

Внутри — огромная чаша, поросшая растительностью, светящейся слабым голубоватым светом. А в центре — озеро идеально круглой формы, черное, как обсидиан, отражающее звезды.

— Прекрасно, — шепчу я.

— И смертельно опасно, — добавляет Драгон. — Пойдем. Нам нужно спуститься к озеру.

Спуск внутрь кратера занимает еще час. Здесь тропа круче, местами приходится карабкаться, цепляясь за выступы и корни. Драгон все время держит меня за руку, помогая в трудных местах.

Наконец, мы оказываемся на берегу черного озера. Вблизи оно еще более жуткое — вода настолько темная, что кажется абсолютной пустотой. Зловещей.

Драгон внезапно останавливается и поворачивается ко мне.

— Прежде чем мы продолжим, — говорит он, — мне нужно кое-что сделать.

Он берет меня за руку, и его хватка становится крепче.

— Что именно? — спрашиваю я, не чувствуя подвоха.

Вместо ответа Драгон притягивает меня к себе одним резким движением. Его свободная рука ложится мне на затылок, и в следующий момент его губы накрывают мои.

Глава 44

Поцелуй обжигает. В нем нет нежности — только страсть, голод, жажда. Губы дракона требовательны, язык проникает в мой рот, исследуя, завоевывая. Чувствую привкус дыма.

Мир вокруг исчезает. Есть только Драгон, его руки, его губы, его тело, прижатое к моему.

Это не просто поцелуй. В нем есть что-то еще.

Его губы отрываются от моих, и по телу разливается странное тепло. Это не просто жар желания — нет, это что-то иное. Оно пульсирует внутри, растекается по венам, наполняет каждую клеточку. Моя кожа словно