Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

— Она невинна, — настаивает мужчина.

— Она расплатится за грехи предка. Таков закон равновесия.

Мужчина делает шаг к ней, и на мгновение мне кажется, что он сделает девушке больно. Но вместо этого он склоняет голову в формальном поклоне.

— Как скажешь, Верховная. Но помни, что каждое твое решение создает новую волну в океане времени. И эта волна однажды может вернуться штормом.

Девушка не отвечает, лишь слегка кивает, принимая его слова как должное.

Сцена меняется, расплывается и собирается заново. Теперь я вижу другого мужчину. Что-то есть в нем такое… едва узнаваемое. Глаза… сколько же в них холода.

Он стоит в полутемной комнате над распростертым на полу телом. Рыжеволосая девушка лежит в луже собственной крови. Ее платье, когда-то белое, теперь пропиталось алым. Она еще жива — грудь слабо поднимается, глаза открыты и устремлены на мужчину.

— Ты… чудовище, — шепчет она, и каждое слово стоит ей невероятных усилий.

Мужчина улыбается. Эта улыбка не затрагивает глаз — холодная, циничная усмешка.

— Ты любила это чудовище, Мирена, — равнодушно произносит он. — Ты делила с ним постель. Ты носила его дитя.

Девушка плачет.

— Я… поплачусь за свою ошибку жизнью, — выдыхает она. — Но ты… ты будешь платить вечно, Айзек. Моя кровь… на твоих руках. Кровь твоего нерожденного ребенка… на твоей совести.

Айзек?

— Ты не первая, — отвечает он с таким же льдом. — И не последняя.

Девушка делает последний вдох, и жизнь гаснет в ее глазах. Мужчина наклоняется над телом и начинает шептать слова на языке, которого я никогда раньше не слышала.

Из груди девушки поднимается голубоватое сияние. Мужчина протягивает руку, и сияние устремляется к нему, впитываясь в кожу. Он закрывает глаза, запрокидывает голову и глубоко вдыхает, словно получает от этого невероятное удовольствие.

Боги, он забрал ее силу, ее магию.

А потом я замечаю это. В его чертах, в линии скул, в разлете бровей. Боги, невозможно…

Я хочу закричать, но не могу. Хочу отвернуться, но сон держит меня крепко. Я вынуждена смотреть, как Айзек поднимается с колен, вытирает окровавленные руки о черную ткань своей одежды и покидает комнату, не оглянувшись на тело.

А потом сон взрывается тьмой, и я резко просыпаюсь, задыхаясь от ужаса и отвращения.

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот проломит ребра. Простыни подо мной влажные от пота. В горле пересохло, и первые несколько секунд я даже не могу вдохнуть.

Сев на кровати, осматриваюсь по сторонам. Хижина пуста. Драгона нет рядом.

Поднявшись, я на мгновение замираю. Голова кружится, и мне приходится схватиться за стену, чтобы не упасть. Последствия заклинания передачи силы все еще ощущаются в теле.

Подхожу к небольшому окну, выходящему на заднюю часть хижины. Снаружи уже вечереет — закатное солнце окрашивает лес в золотые и алые тона. Я проспала весь день?

И тут я замечаю его.

Боги…

Глава 47

Драгон стоит у края небольшой поляны за хижиной. Он полуобнажен — на нем только свободные льняные брюки. Его торс все еще покрыт ожогами, но они выглядят гораздо лучше, чем вчера — из ярко-красных пятна превратились в бледно-розовые.

Он стоит спиной ко мне, подняв руки к небу. Вокруг него клубится золотистое сияние, похожее на туман. Я вижу, как энергия струится по его телу, собираясь в центре груди, а затем расходится волнами по всему телу.

Он исцеляет себя. Восстанавливает силы. И это зрелище… завораживающее. Золотой свет подчеркивает каждый мускул, каждый изгиб его тела. Он прекрасен. Даже с ожогами, даже измученный, он прекрасен.

Так, ну хватит пялиться, в самом деле. Будто я никогда его обнаженным не видела.

И тут словно почувствовав мой взгляд, Драгон медленно поворачивается. Его глаза сияют расплавленным золотом. Наши взгляды встречаются через оконное стекло, и время застывает.

Ну прекрасно! Меня поймали за подглядыванием. Стыд и срам!

Кивнув в виде приветствия, я отхожу от окна, будто ничего страшного и не произошло. Ну подумаешь, посмотрела. С кем не быват?

Мне о другом думать надо. Цветок, все ли с ним в порядке?

Хвала богам! Стоит в кувшине целёхонький. Мне даже не верится, что я так близка к своей цели. Неужели я вскоре приготовлю долгожданное зелье? Хоть бы все пошло как надо. Лишь бы ничего не случилось.

Хотя уже случилось. Проклятье, оно пробуждается. Боги, дайте сил!

Бросаю случайный взгляд на Драгона и вижу, как он медленно опускает руки и золотистое сияние вокруг него начинает угасать.

Через мгновение он уже идет к хижине. Когда дверь отворяется, я уже стою у кувшина с цветком, делая вид, что все мое внимание занято только им. Нежные синие лепестки колышутся в воде. Красиво так.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Драгона звучит неожиданно близко.

Я не слышу его шагов — он всегда двигается бесшумно.

— Лучше, — отвечаю я не оборачиваясь. — Голова немного кружится, но это пройдет.

— Ты рисковала, — в его голосе звучит… беспокойство? — Заклинание передачи силы могло забрать слишком много твоей жизненной энергии.

— Я знала что делаю, — вру я. На самом деле я понятия не имею, чем все могло закончиться. — И ты тоже рисковал, спускаясь в кратер вулкана.

Драгон вздыхает.

— Нам пора возвращаться. Цветок не будет долго сохранять свои свойства, даже в воде с магией.

Я, наконец, поворачиваюсь к нему. Ожоги на муже еще заметны, но уже бледнеют на глазах. Драконья регенерация творит чудеса.

— Хорошо, — киваю я. — Когда отправляемся?

— Прямо сейчас.

Обратный путь занимает гораздо меньше времени. Драгон настаивает на том, чтобы лететь — в драконьей форме. Ну а я даже не смею возразить.

Мир под нами проносится размытой картой из зелени лесов, синевы рек и серых пятен скал.

Я прижимаю к себе кувшин с цветком, чтобы упаси боги мне его не уронить. Я должна приготовить это зелье. Должна.

А еще этот странный сон. Айзек… Лаэра и Аэльрик… Что это было? Пророческое видение? Или отголоски прошлого? Или просто кошмар?

Когда мы приземляемся в моем дворе, уже наступает вечер. Драгон опускается на землю и вытягивает крыло, чтобы я осторожно спустилась с него. Затем муж трансформируется обратно в человеческий облик.

Через мгновение Драгон уже стоит рядом.

Когда мы подходим к дому, я сразу замечаю, что что-то изменилось. В окнах горит свет, а из дымохода поднимается тонкий