Последний танец Снежинки - Тина Солнечная

что-то едва ощутимо дрожит, словно перед грозой, и прямо на столе, среди оставшихся фруктов, вспыхивает слабая искра. В следующий миг она гаснет, оставляя после себя карточку из плотного пергамента.

Я замираю, наблюдая, как магия растворяется в воздухе, и только тишина напоминает о том, что здесь кто-то следит за каждым нашим движением.

Никто не входит.

Никто не произносит ни слова.

Но ощущение чужого присутствия не исчезает.

Я осторожно подхожу, беру карточку. Кончики пальцев слегка дрожат, но не от страха — скорее от предвкушения.

Они ведь не остановятся, верно?

Я разрываю печать, пробегаюсь взглядом по ровным строчкам.

Моё дыхание на миг замирает.

Задание звучит просто. И в то же время…

Я чувствую, как к горлу подступает жар.

— Ну? — лениво интересуется Айзек, качаясь на стуле и скрестив руки на груди.

Я облизываю пересохшие губы.

— Каждый из вас… должен довести меня до оргазма.

В комнате на мгновение воцаряется тишина.

Я слышу, как Калеб шумно втягивает воздух, а Айзек медленно усмехается.

— Только пальцы, — уточняю я, стараясь говорить ровно, но ощущаю, как предательский жар медленно поднимается по шее к щекам. — И… целовать можно только выше пупка.

Айзек бросает на меня пронзительный взгляд, в котором скользит нескрываемый азарт.

— Кто первый? — его голос звучит хрипло.

Я перечитываю последние строки.

— Начинает тот, кто последний касался моих губ своими.

Тишина.

Пауза.

Я вспоминаю.

Вспышка — последнее прикосновение, тёплые губы, короткий, но полный обещания поцелуй.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с лукаво прищуренными глазами Айзека.

— Ну что ж, — тянет он, поднимаясь с места и с ленивой грацией приближаясь ко мне. — Тогда начнём.

Айзек приближается ко мне сзади, его движения ленивые, расслабленные, но я чувствую напряжение, притаившееся в его теле. Он наклоняется, горячее дыхание касается моей шеи, обжигая кожу. Его руки уверенно обхватывают мою талию, пальцы чуть сильнее впиваются в бёдра, и я чувствую, как внутри разгорается предвкушение.

— Мастер любит доставлять девушкам удовольствие, — тягуче произносит Айзек, улыбаясь уголками губ, прежде чем потянуть меня за собой на кровать.

Я не сопротивляюсь. Даже наоборот. Внутри всё сжимается в ожидании, и я чувствую, как моё тело уже знает, что будет дальше.

Айзек садится за моей спиной, усаживая меня между своих ног, так, что мои лопатки прижимаются к его груди.

— Ты такая теплая, милая, — шепчет он, медленно скользя ладонями вверх по моему животу.

Калеб стоит в стороне, наблюдая. Его челюсть напряжена, но он не вмешивается.

Я затаиваю дыхание, когда пальцы Айзека скользят по моему телу — легко, дразняще, но с каждым разом глубже, горячее. Он касается внутренней стороны бедра, двигаясь всё выше, и его ладонь задерживается у самой границы дозволенного.

— Ты уже хочешь меня, — произносит он с чувством.

Я зажмуриваюсь, не отвечая.

Он играет. Наслаждается процессом, изучая каждую мою реакцию.

Айзек наклоняется ближе, его губы задевают кожу под ухом. Он не целует — просто дразнит, пока его пальцы, наконец, находят свою цель.

Прикосновение — уверенное, знающее. Я вскидываю голову ему на плечо, не сдерживая короткий вдох.

Айзек усмехается, чувствуя, как я моментально отвечаю на его ласки.

— Какая же ты чувствительная, — тянет он, двигая пальцами в медленном, мучительно-сладком ритме.

Всё моё тело пылает. Я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме его рук.

Калеб подходит ближе.

Я чувствую, как его взгляд обжигает меня так же сильно, как и прикосновения Айзека.

Я знаю, что он ждёт своей очереди.

Но прямо сейчас у меня нет сил думать ни о чём другом, кроме нарастающего жара, который накрывает меня волной.

Айзек ускоряет темп, его пальцы настойчивые, жадные, искусные.

Я не выдерживаю.

Всё внутри меня взрывается, разрываясь тысячами горячих искр. Спина выгибается, пальцы вцепляются в простыни, а стон срывается с губ.

Айзек усмехается мне в шею.

— Такая сладкая… — тянет он, не отнимая рук, дожидаясь, пока я успокоюсь.

Я тяжело дышу, ещё не веря, что это было так быстро, так ярко.

Но следующая волна предвкушения накрывает меня, когда Калеб подходит ближе, наклоняется ко мне, обхватывает лицо ладонями, заглядывает в мои распахнутые, всё ещё туманные от удовольствия глаза и произносит:

— Теперь моя очередь.

Калеб двигается плавно, но его движения совсем не похожи на расслабленную грацию Айзека. Он больше не сдерживается. В глазах — пламя, в каждой линии тела — напряжение.

— Ложись, Эви, — его голос низкий, чуть охрипший.

Я не успеваю ничего ответить, потому что он уже рядом. Ладони уверенно обхватывают мои бёдра, пальцы зарываются в кожу, и я безвольной куклой падаю на мягкое покрывало.

Айзек смотрит на нас, и я чувствую на себе его взгляд. Чувствую, как он смакует каждую эмоцию, каждый оттенок желания, что застилает мои глаза.

Но мне сейчас всё равно.

Потому что Калеб касается меня.

Его пальцы — совсем не такие, как у Айзека. Там, где бывший любовник действовал игриво, почти дразняще, Калеб настойчив. Жаден. Требователен.

Его рука скользит по внутренней стороне моего бедра, задерживается там, где кожа особенно чувствительная. Я резко вскидываюсь, но он тут же сильнее прижимает меня к постели, не давая отступить.

— Ты готова? — его голос — горячий шёпот у моего уха.

Я не отвечаю. Только киваю, прерывисто втягивая воздух.

Калеб не медлит.

Его пальцы касаются меня, раздвигая, лаская, требовательно находя ту самую точку, что сводит меня с ума.

— Боги… — мой голос дрожит, и я не узнаю его.

Калеб улыбается, но это совсем не та улыбка, которой он одаривал меня раньше. В ней столько тёмного удовольствия, столько желания.

— Чувствуешь, как тебя тянет к нам обоим? — спрашивает он, не останавливая движений.

Я закрываю глаза, губы прикушены, дыхание сбито.

Айзек молчит, но я знаю, что он всё видит.

— Ответь мне, Эви, — требует Калеб, ускоряя темп, вгоняя меня глубже в бездну удовольствия.

— Да… — мой голос ломается на стоне, и я больше не могу думать ни о чём, кроме жара, пульсирующего во мне.

Он доводит меня до края. А затем, когда я больше не в силах сдерживаться, резко наклоняется, впиваясь в мои губы жадным поцелуем.

Я растворяюсь.

Я едва перевожу дыхание, тело всё ещё дрожит от последних всплесков удовольствия, а новая карточка уже здесь. Магия переносит её прямо на стол, и Айзек с любопытством поднимает её, разрывает