До самой смерти - Элис Вайлд

Я ощущаю, как все взгляды обращаются на меня.

Лицо Персефоны становится суровым, когда мы встречаемся взглядами, и мои щеки вспыхивают от стыда. Особенно учитывая, что я сижу, свернувшись клубком, в постели царя Подземного мира, в разорванной ночной рубашке, в синяках и ссадинах.

Сжимая простыню так крепко, как могу, я желаю только одного – исчезнуть, как это сделал Аид ранее. Не удивлюсь, если Персефона решит убить меня прямо здесь за то, что застала в постели своего мужа.

Но когда ее взгляд скользит по моему окровавленному телу, ее лицо чуть смягчается.

– Я понимаю твои опасения, Смерть, – мягко говорит Персефона, – но испытание должно состояться на рассвете, как того требует обычай.

– Персефона…

– Однако, – перебивает она, – я позволю тебе выбрать кого-нибудь, кто позаботится о ней до тех пор. Ты можешь унести ее из этой комнаты, чтобы я могла заняться своим мужем.

Аид шевелится, и мое внимание невольно переключается на него. Он медленно выпрямляется во весь рост. Его эго, похоже, уязвлено, но ярость в глазах пылает еще сильнее.

И я понимаю, что только это испытание, в чем бы оно ни заключалось, временно спасло нам жизнь.

Оставшиеся лозы падают со Смерти, когда он поворачивается ко мне.

Сердце бешено колотится, когда он нагибается, окутывает меня шелковой простыней и бережно поднимает на руки. Его знакомое ледяное прикосновение приносит облегчение, хотя я все равно вздрагиваю от боли, когда он прижимает меня к груди.

Минуя Персефону, я невольно подаюсь вперед, пытаясь поймать ее взгляд.

– Персефона, – умоляю я, – клянусь, ничего не было. Я пришла сюда не по собственной воле.

Она не поднимает глаз, но я вижу, как плотно сжимаются ее губы… Остается только надеяться, что она меня услышала, даже если не поверила ни единому слову.

Когда мы выходим через открытую дверь, меня накрывает волна облегчения просто оттого, что я покидаю эту комнату, даже несмотря на то, что впереди меня ждет какое-то странное испытание.

– Наслаждайся своими последними минутами со смертной, Смерть, – раздается голос Аида. – Как только испытание закончится… клянусь собственным существом, что сделаю ее своей.

Смерть не отвечает. Его взгляд направлен вперед, пока Цербер и Эрос отходят в стороны, пропуская нас.

Пара стражников появляется, чтобы провести нас по коридорам. Их настороженная дистанция почему-то кажется утешительной. Смерть несет меня бережно, стараясь не причинять лишней боли.

Но я все равно морщусь.

Как ни стараюсь, не могу найти в себе силы заговорить, не то что рассказать Смерти, как сильно я скучала по нему.

Язык не слушается, а сердце ноет, беспокоясь, о его верности своей части нашей сделки.

Вместо слов я просто вдыхаю знакомый холодный запах, ловлю в его взгляде тревогу каждый раз, когда он смотрит на меня.

Стражники приводят нас в крошечную комнату, в которой едва помещается кровать и стол, высоко на стене располагается маленькое окно. Это скорее тюремная камера, чем покои, все еще слишком близко к Аиду, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но выбора, похоже, нет.

Смерть с неохотой опускает меня на кровать, стараясь не причинить боли. Даже легкое прикосновение заставляет меня вскрикнуть.

Наши взгляды встречаются, и за секунду между нами проскальзывает тысяча несказанных слов. Но он выпрямляется, ни один из нас не произносит ни звука. Я кусаю губу, не зная, как нарушить тишину.

Когда Смерть выходит, рядом с ним появляется Эрос. Они обмениваются взглядами.

– Позаботься о ней, – тихо говорит Смерть. Эрос кивает.

Я чуть подаюсь вперед:

– Куда… куда он идет?

Эрос хмурится от формулировки моего вопроса.

– Расскажи ей все, что сможешь, – обращается Смерть уже к Эросу, когда они снова обмениваются странными взглядами. – До испытания.

Теперь я волнуюсь о предстоящем событии еще больше, чем прежде.

Что он скрывает? Почему не говорит со мной напрямую?

Но прежде чем я успеваю открыть рот, несколько стражников входят, и я с ужасом наблюдаю, как Смерть уводят прочь.

Антерос появляется в дверях, скучающее выражение на его лице сменяется легким интересом, когда он наблюдает за уходящим Смертью. Затем обращается к Эросу:

– Напомнить тебе, брат, что вмешиваться в правила испытания запрещено?

– Не нужно, – тяжело вздыхает Эрос.

– Хорошо, – кивает его брат протягивая ему маленькую шкатулку. – Тогда ты знаешь, что должен делать.

Не дожидаясь ответа, Антерос подталкивает брата в комнату и мягко закрывает дверь, оставляя нас наедине.

После паузы Эрос поворачивается ко мне. Его лицо искажает боль, словно он чувствует мою. Я снова вспоминаю про порезы и осколки стекла, застрявшие в ранах.

Боль все еще есть, но уже как тупая пульсация… пока я не двигаюсь.

– Позволь я помогу, – говорит Эрос, подходя и ставя шкатулку на стол рядом с кроватью. Я молчу, пока он открывает ее и достает какие-то вещи.

– Что это за испытание, Эрос? – спрашиваю я, морщась от неуклюжести своего вопроса. – Что мне нужно сделать?

Он не отвечает, присаживается передо мной на корточки. Я кусаю губу, ломая голову, как заставить его говорить.

Тишина наполняет комнату, пока Эрос смачивает чистую ткань чем-то из маленького флакона и прикладывает к порезу. Я шиплю от боли, он бросает на меня сочувственный взгляд и нажимает чуть сильнее.

– Мне предстоит встретиться со Смертью на этом испытании?

Он снова молчит, и его взгляд теперь словно умоляет меня перестать задавать вопросы.

– Это какой-то высший замысел? Что такое Испытание Любви? Эрос, пожалуйста…

Его молчание сводит меня с ума, и я не могу понять, почему он отказывается отвечать…

Пока до меня не доходит, что ему, возможно, запрещено говорить об этом.

– Ты не можешь мне об этом рассказать, да? – спрашиваю я.

Он отрицательно качает головой.

Конечно.

Разочарование накатывает на меня, я сжимаю губы.

Он осторожно продолжает очищать мои раны. Удивительно бережно вытаскивает осколки стекла из них.

Тишина растягивается, прерываемая лишь мягкими звуками работы Эроса. Я гадаю, о чем он думает, что чувствует.

Когда Эрос заканчивает с последними порезами, он быстро встает и отворачивается. Я тянусь к нему, ловлю за запястье, и он замирает.

– Что случилось, Эрос?

Он медленно поворачивается ко мне, лицо искажено болью.

– Прости.

– За что?

Он тяжело вздыхает.

– За то, что втянул тебя в это. Мне следовало подумать, перед тем как предлагать тебе отправиться на бал соблазнять Аида. Я должен был…

– Стоп, – прерываю я, его глаза слегка расширяются. – Это моя вина. Мои собственные решения привели меня сюда. Это я была настолько глупа, что заключила сделку со Смертью. Мне следовало понимать, что я не могу управлять судьбой