Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

огнем. Не там, куда ударилась. А там, где проклятие задело меня по касательной. Я глянула — ткань зеленого мундира тлела, и под краями проплешины виднелась кожа и мясо, будто меня полили маслом и подожгли.

— Риса! — Кернир упал на колени рядом, схватил за плечи. — Риса, смотри на меня!

Я смотрела. В глаза, где больше не было льда. Лишь отчаяние. А из меня широкой рекой утекала магия… проклятие вытягивало силы. Опустошило резерв в миг и взялось теперь за ауру…

Как глупо и внезапно я умирала… И ведь целились не в Кернира на этот раз. В меня! Гадские конкуренты. Достали-таки…

И я не могла ничего поделать, кроме одного: поквитаться. Не сама, но…

— Русый… Синий мундир… Отомсти ему… за мою смерть… — слова срывались с губ, сознание мутилось. Падая, я все же успела заметить краем глаза, кто стрелял.

И наверное, это было последнее, что я вообще увижу в своей жизни, — потому что глаза закрылись сами собой. И перед ними встала кровавая пелена, которая стремительно чернела.

— Сама отомстишь, — услышала я злой и отчаянный голос Кернира словно сквозь вату.

А в следующий миг ощутила, как на место, где ожога, ложится чья-то рука и… Тело выгнуло от боли. Показалось, что по моим жилам потекла не кровь, а лава. Она выжигала меня изнутри. И проклятие — тоже.

Это была сырая сила, не оформленная в заклинание. Огромная магия, которую не вместить в обычное тело… И мое под этим натиском буквально разрывалось. Плавилось. Горело…

От боли я заорала. От боли я забыла, как дышать. От боли я… умерла.

Дух вылетел из своего вместилища, зависнув над землей. Вот и все. Скоро появится и госпожа Хель, чтобы забрать к себе. Но пока она еще не примчалась сюда на своей косе… Захотелось попрощаться. С этим миром, с Керниром, который, склонившись над бездыханным телом, вливал в него свою магию. Причем не думая о последствиях.

Я видела проступивший на его лице рисунок вен. Расширенные зрачки, которые своей тьмой залоснили всю радужку, отчаянно бившуюся на виске жилку и грудь, ходившую ходуном.

Казалось, этот Беглый не собирался отступать даже перед самой госпожой Смертью и был готов драться с ней за меня до последнего вздоха. Своего. Мой-то уже был.

Жалела ли я о чем-то? Да не особо. Если так подумать, то Ио никогда бы меня не отпустил. Выплати я долг, он нашел бы новый… Вся моя будущая жизнь была бы такой же. И не сегодня, так чуть позже, я умерла бы на каком-нибудь задании… Ну или меня бы поймали и отправили на каторгу. Так что нет, о непрожитых днях я не жалела.

А вот о том, что так и не поцеловала одного гада — почему-то да. Но… Кто мне, духу, запретит такую малость?

Подлетела к Беглому и коснулась его сжатых губ своими, эфемерными. Он вздрогнул, точно от каленого тавра, и, резко выдохнув, вдруг отнял от моей груди свои руки, чтобы тотчас полоснуть одну из них ножом, который выхватил из-за голенища.

А в следующую долю мига уже располосованная ладонь прижалась к моей обгорелой коже, а мужские губы — к моим холодным губам, делясь воздухом, теплом, самой жизнью…

А я ощутила, как меня затягивает обратно. Туда, где были невыносимая боль и… жизнь. В мое тело. И первое, что ощутила, — это тепло. Мужских губ, которые касались моих. Это было так странно. Так отчаянно нежно. Так… упоительно! И я, даже не отдавая отчета, откликнулась.

Потянулась навстречу. Хотелось снова ощутить себя живой, способной ощущать и любить. Чувствовать эту шершавую щетину и бархат языка. Жар склонившегося тела и отчаянное дыхание, пробиравшее до нутра.

Когда я отозвалась, прихватила нижнюю губу Кернира своими. Он на миг замер. Судорожно втянул воздух, словно не веря, а после…

Мы словно пили друг друга. Касаясь телами, губами, душами. Всего несколько мгновений. Но каких! Жадных, неистовых, вбирая друг друга без остатка, как песок — воду, точно алтарь — силу. И отдавая в ответ всех себя, без остатка. На-на… Возьми все целиком.

А после Беглый оторвался, приподнялся и посмотрел на меня шалым взглядом. А я услышала словно откуда-то издали, будто из другого мира:

— Он еще пожалеет, что связался с тобой! Вы оба пожалеете!!! — тихий старушечий голос угас.

А в моем затуманенном мозгу билась только одна вменяемая мысль: завязался или связал?

Вот только кое-кто соображал куда быстрее: и вновь вернул свою ладонь на место ожога. Я зашипела, ощутив, как тело вновь прошил разряд магии, а после… та пошла не по моим энергетическим каналам, а вне… По следу проклятия. Набирая силу для удара и… В толпе адептов, что была сбоку, раздался чей-то вопль. А после я ощутила, как земля подо мной дрожит от топота ног.

По идее, провернуть подобное было лишь под силу тому, кто принял удар. Ведь его и того, кто атаковал, связывал след заклинания. Но чернословие оказалось убойным. А трупы создать откат не способны.

Но сейчас мы с Беглым были почти одним целым. Вернее, нас связывала магия. Его. Которая текла по моим жилам, объединяя меня и Кернира. И он смог этим воспользоваться: ударить в ответ. Через меня.

Он чуть приподнялся, продолжая держать руку на моем боку, и, прикрыв глаза, послал мощный импульс в обратную сторону. Сила прошла этот путь как по натянутой нити.

Откат безошибочно нашел своего создателя, вдарив так, что тот повалился с ног. А после на любителя темной магии навалились скопом и тренер, и четверо из команды, и… тип в сером — точная копия того, кому я «подарила» булавку.

Пойманный вырывался, извивался, шипел… Может, и проклятиями бы плевался, если бы первым делом ему не заткнули рот. А вторым — не защелкнули наручники на запястьях.

Все это я видела, продолжая лежать на песке… М-да… с него мой день начался, им, похоже, и закончился.

А вот Кернир просто кончился. Сам. До этого он стоял на коленях передо мной, а сейчас покачнулся и, завалившись набок, грохнулся рядом со мной. Так близко, что между нашими лицами оказалось расстояние меньше локтя.

Меж тем там, вдалеке, продолжали суетиться. Серый и неприметный тип что-то зачитывал синемундирному типу, стрелявшему в меня, драконы ревели, очухавшиеся горгульи прикинулись камнями и тихо ползли прочь с арены…

В общем, все были заняты делом, кроме меня.

Я пыталась хоть что-то сказать. Кого-то позвать,