Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Сверху доносится пронзительный крик. Мы резко оборачиваемся – как раз вовремя, чтобы увернуться от когтей моей птицы – от когтей Блю, – который выхватывает рыбу из рук Экера. Затем он приземляется на корму и за считаные секунды разевает клюв настолько, что остальное тело деформируется, запихивает рыбу в огромную пасть и заглатывает ее целиком.

Мы с Экером ошеломленно переглядываемся, тоже разинув рты.

Я опять смотрю на Блю, боясь оторвать от него взгляд.

– Как он поместил ее в клюве?

Экер качает головой, так же изумляясь, как и я.

– Это магия. – Мы снова переглядываемся, и Экер тычет в меня пальцем. – Держи эту птицу подальше от меня. – Затем так же тычет пальцем в сторону Блю. – А ты держись подальше от моей еды.

Блю клекочет.

Я сажусь перед ним на корточки.

– Должно быть, ты здорово проголодался после такого перелета.

Мы смотрим друг на друга, и его глаза, черные, как обсидиан, не отрываются от моих.

– Я предлагаю тебе сделку. Мы будем выделять тебе еду, при условии что ты не будешь воровать наш улов. – Я прищуриваюсь, глядя на него и надеясь, что мы достигли понимания. – И Экер тоже не может быть твоей едой, – добавляю я для верности.

Я не знаю, действительно ли Блю способен съесть человека целиком, но не хочу рисковать.

Он несколько раз быстро щелкает клювом, и я предполагаю, что это означает согласие.

Глава 19

Трудно описать жажду тому, кто никогда ее не испытывал.

Не важно, как часто я облизываю губы или как часто сглатываю – от потрескавшейся кожи и першения в горле никуда не деться. Однако все было бы гораздо хуже, если бы не было еды и того небольшого количества влаги, которое мы получаем из пойманной рыбы.

Экер почти ничего не говорит, да и я тоже. Трудно думать о чем-либо, кроме жажды и желания добраться до места назначения. Небо постоянно затянуто облаками, днем и ночью. С одной стороны, солнечный зной доконал бы нас, с другой – у нас нет возможности определить наше местоположение по звездам.

Блю летает над нашими головами, расправив крылья по ветру. Мы не отклоняемся от курса на север, дежуря по очереди, чтобы следить за парусами и не пропустить возможного появления кораблей на горизонте. Дни тянутся мучительно медленно и в то же время пролетают, как в тумане, и их прошло так много, что я почти сбилась со счета.

Мы поймали необходимый ритм: просыпаемся, едим, спим, и так по кругу.

Экер дремлет, поскольку качка убаюкивает его, я зеваю, наверное, уже в сотый раз. Мы движемся достаточно медленно, чтобы я могла освежиться в воде и сходить по нужде. Это также дает мне возможность проверить, не пристали ли к нашему днищу ракушки. Если мы вовремя не уберем их, они могут облепить его, и это снизит нашу скорость, поскольку увеличит сопротивление корпуса воде.

Экер не просыпается, его грудь по-прежнему мерно вздымается и опускается в такт дыханию, когда я раздеваюсь до нижнего белья. Я сажусь на борт лодки, обвязываю вокруг талии швартовочный трос и соскальзываю за борт. Я наслаждаюсь прохладой океанской воды, она словно бальзам для разгоряченной кожи, когда я лежу на спине.

Через какое-то время я призываю кинжал и подныриваю под лодку. На днище в районе кормы появилось несколько скоплений ракушек, и я легко убираю их. За один раз я счищаю целую горсть и, выплыв на поверхность, чтобы набрать воздуха, скармливаю их Блю.

Я повторяю эту процедуру столько раз, что теряю счет времени. Это приятная передышка, благодаря которой я могу отвлечься от того, насколько мне скверно. Хотя я понимаю, что должна была покинуть Элэху, это не мешает мне тосковать по дому. Я скучаю по своей маленькой комнате в круглой хижине, по своей кровати и по уверенности в завтрашнем дне. Я скучаю по Кею и Мессеру. И, может быть, даже по Авроре, но, скорее всего, это из-за обезвоживания.

Я снова выныриваю, чтобы покормить Блю. Он покачивается на поверхности воды и чистит перышки.

– Я рада, что ты здесь, – говорю я ему.

Он заглатывает ракушки и встряхивает перьями, что я истолковываю как выражение благодарности. Интересно, что он вообще может понять и сформулировать своим птичьим мозгом.

И тут я чувствую, как что-то обвивается вокруг лодыжки и утаскивает меня под воду. Я кричу, но из моего рта вырывается лишь поток пузырьков. Я хватаюсь за кинжал с бешено колотящимся сердцем, готовясь отразить возможную атаку гигантского кальмара.

Когда мне удается вырваться и развернуться, я вижу улыбающееся лицо Экера. Я пинаю его и спешу выплыть на поверхность, выкашливая воду из легких. Когда появляется Экер, Блю улетает.

Экер отряхивает волосы, разбрызгивая воду во все стороны, и я обрушиваю на него все ругательства, которые только могу вспомнить. Он смеется, в его глазах искрится радость. От этого я злюсь еще больше.

Я брызгаю водой ему в лицо.

– Я могла тебя ранить, – говорю я, показывая кинжал.

– Это было бы не впервые, не так ли? – отвечает он, явно нисколько не раскаиваясь и улыбаясь от уха до уха.

– Тьфу. – Я раздражена до предела.

Я поворачиваюсь к лодке, но он брызгает мне на затылок.

Серьезно?!

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на него, кипя от злости.

– Только попробуй сделать это еще раз. Только попробуй.

Он вскидывает бровь и с напускной бравадой спрашивает:

– Или что?

Я не отвечаю. По-моему, очевидно, что это будет что-то очень, очень плохое.

Свет отражается от воды и падает на его лицо, искрясь в каплях, облепляющих его волосы и ресницы. Его кожа потемнела от солнца, утратив красноватый оттенок первых дней в море, что каким-то образом делает его улыбку еще более масляной.

Уверенная в том, что он больше не будет брызгаться, я поворачиваю в сторону лодки. И, отвязав от талии швартовочный трос, закрепляю его на кнехте, сделав петлю, чтобы подняться на борт. Я втыкаю в дерево кинжал и готовлюсь ступить на петлю, когда Экер хватает меня и стаскивает обратно.

Ублюдок.

В голове проносится стая убийственных мыслей, когда я отталкиваюсь от него ногой и спешу выплыть на поверхность. Он следует за мной, и я прыгаю ему на плечи, заставив снова погрузиться под воду. Мне так приятно отплатить ему той же монетой, что я брызгаю ему в лицо опять, как только