Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Когда небо начало светлеть, я с трудом поднялась и пошла вперёд, сама не зная куда. Глаза распухли от слёз, и, наверное, выглядела я ужасно, пока брела, едва переставляя ноги. Почти не осознавая, куда иду, я моргнула, когда впереди показался знакомый белый дом, который я успела полюбить.

Прямо передо мной стоял дом Романа.

Сам Роман неподвижно стоял во дворе, словно часовой, опустив руки вдоль тела и ожидая моего возвращения. На его лице застыло полное отчаяние, глубокие морщины и складки делали его ещё более измученным. Из ран всё ещё сочилась кровь.

— Ты вернулась, — тихо сказал он.

Я не ответила. Просто прошла мимо него, вошла в дом и закрыла за собой дверь.

ОЛИВИЯ

Глава 18

Вернувшись с берега после разговора с Романом, я окончательно запуталась в собственных чувствах. Во мне боролись любовь к нему и отчаянное желание вернуться домой. Когда на рассвете я увидела его стоящим перед домом — с бессильно опущенными руками, с кровью, всё ещё сочившейся из ран, — мне захотелось позаботиться о нём, обработать его раны. Но свежая рана предательства, которую он оставил в моём сердце, скрыв от меня правду о себе, оказалась сильнее любого сострадания. Мне было больно. Я была в ярости. И меньше всего на свете мне сейчас хотелось разговаривать с ним.

В атрии возле бассейна стояла Амара, нервно заламывая руки. Стоило ей увидеть меня в таком виде, как она побледнела.

Я потянула за разорванные лохмотья, в которые превратилось моё платье, и тихо сказала:

— Мне так жаль, Амара. Платье было прекрасным.

Наверное, я выглядела как Золушка после взрыва.

— Нет, нет, — поспешно замахала руками Амара. — Тебе не за что извиняться… совершенно не за что. Я просто благодарна, что ты вернулась.

Она поспешила ко мне, раскинув руки, словно птица, расправившая крылья, и крепко обняла меня.

Я обняла её в ответ, тихонько всхлипнув. Я так сильно её любила.

Амара немного отстранилась и сказала:

— Иди умойся и отдохни. А я приготовлю завтрак.

Моё сердце переполнилось благодарностью.

— Спасибо. Но сейчас мне нужно побыть одной и всё хорошенько обдумать. Возможно, какое-то время я не выйду из комнаты.

— Оставайся одна столько, сколько потребуется, дитя. Я так счастлива, что ты вернулась. Мы думали, что потеряли тебя. А теперь иди отдыхай. У нас всё будет хорошо. — Она мягко подтолкнула меня прочь.

Усталой походкой я побрела по коридору к своей комнате. Но, переступив порог, резко остановилась.

На моей кровати лежали пистолет и кинжал.

При одном их виде к глазам подступили слёзы. Я бросилась к кровати, схватила кинжал, вытащила его из кожаных ножен и внимательно осмотрела. Лезвие сияло так, будто его только что тщательно отполировали. Неужели это сделал Роман? Теперь, когда кинжал снова был у меня, смогу ли я с его помощью выбраться из Рима? Я понятия не имела, как вообще работает путешествие во времени. Единственное, что мне было известно, — для этого нужна полная луна.

Меня сводило с ума то, что у меня был инструмент для путешествий во времени, но не было ни малейшего представления, как им пользоваться. Что мне, просто встать под полной луной и размахивать кинжалом? И откуда мне знать, куда именно я попаду?

Я проверила пистолет. Его тоже тщательно отполировали. Я вынула магазин и пересчитала патроны. Все двадцать были на месте.

Понимая, что больше не держусь на ногах, я сняла с себя изодранную одежду, бросила её на пол и совершенно обнажённая забралась под простыни. Прижав к груди глок и кинжал, я закрыла глаза. Блаженство.

Лёжа в постели, я пыталась осмыслить всё, что произошло прошлой ночью. Праздник во дворце императора в Древнем Риме. Пока я росла в Сиэтле двадцать первого века, я и представить себе не могла ничего подобного. Я видела, как Роман и Марцеллиус сражались в Колизее — том самом Колизее, где когда-то проливали кровь гладиаторы, преступники и дикие звери.

А потом был тот поцелуй. Боже… тот поцелуй. Одно лишь воспоминание о нём разливало по моему телу и внизу живота сладкое волнение. Когда наши губы встретились, время и пространство перестали существовать, и казалось, будто мы стали одним огромным, бьющимся в унисон сердцем.

А потом на меня напало существо, которому не место в этом мире. Невозможно было понять, как в одно мгновение оно выглядело человеком, а в следующее растворялось в воздухе, словно клочья дыма. Роман пытался спасти меня от этой тёмной твари, которая хотела меня убить. Что бы мы ни делали, ничего не помогало. До тех пор, пока Роман не выхватил тот самый пистолет и не выстрелил в тьму, заставив её взорваться россыпью частиц и исчезнуть.

Как же мне сейчас не хватало Ли и папы. Только они могли дать мне ответы.

Но теперь я не могла просить помощи у Романа. Он солгал мне. Он меня предал. И я не могла… не хотела… прощать его за это. Или всё-таки могла?

И всё же именно Роман приютил меня и спас от императора, когда я оказалась здесь. Он и Амара заботились обо мне, когда нашли меня растерянной и испуганной. А теперь между нами с Романом возникла близость, о которой я никогда прежде даже не смела мечтать.

Будь всё проклято, я окончательно запуталась. Папа говорил, что во время полнолуния я смогу проскользнуть сквозь время. Но никаких других указаний не оставил, кроме того, что нужно произнести какой-то священный напев.

В конце концов я провалилась в глубокий сон без сновидений, совершенно обессиленная.

Проснувшись спустя несколько часов, я умылась, надела чистую одежду и отправилась искать Амару.

Она была на кухне и готовила ужин. Она перестала помешивать ароматное рагу и тепло мне улыбнулась.

— Ты выглядишь намного лучше. Надеюсь, хорошо поспала?

— Да. — Я отвела взгляд, не выдержав её тёплых глаз. Её доброта причиняла слишком сильную боль, когда в груди у меня зияла пустота. — А где Роман?

— Конечно же, служит императору, — ответила Амара, продолжая хлопотать по кухне.

— У него вообще бывают выходные?

Амара нахмурилась.

— Роман служит в преторианской когорте. Ему позволено жить в этом доме. Это единственная уступка, на которую пошёл император после того, как отказал ему в свободе. Нам очень повезло, что Роман может возвращаться сюда каждый вечер.

— Иначе ему пришлось бы жить во дворце? — спросила я, подходя ближе к жаровне.

— Он всё равно оставался бы рабом, полностью зависящим от прихотей императора. Большинство