Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

Селеста разворачивается и идёт к двери на негнущихся ногах.

Напоследок она бросает затуманенный ненавистью взгляд на Ксандра, будто нелюбимый сын причина её неудачи. Он оскаливается в ухмылке, но даже головы к ней не поворачивает.

Дверь гулко хлопает, когда тётка закрывает её. Ветер врывается в окно, подхватывая брошенные кем-то бумаги со стола.

— Хитрая сука, — Ксандр подходит ко мне, ухмылка всё ещё красуется на его лице.

У них с матерью взаимная ненависть, которая тянется годами. Он не может простить предательства, и я его не виню. Никто бы на его месте не простил.

В детстве, когда брата признали ущербным — лишённым магии с рождения, она отдала его на воспитание в другую семью, лишь бы не видеть перед глазами свидетельство своего, как она считала, позора.

Ксандр многое пережил. Он сейчас здесь, и его магия куда сильнее, чем у большинства дракорианцев.

— Её интриги начинают утомлять, — устало провожу рукой по волосам.

Ксандр лишь пожимает плечами:

— Она не умеет иначе.

Я коротко киваю.

— Зачем звал? — Ксандр становится серьёзным.

На его лице всё ещё видны следы нашей недавней драки. Я киваю на дверь, мы выходим из зала и идём по коридору, направляясь к покоям моего отца.

— Думаю, тебе пора развеяться. У меня складывается ощущение, что тебе скучно в академии, — говорю я, останавливаясь.

Брат поступает так же.

Мы стоим друг напротив друга. Ксандр — один из немногих, кто не смотрит на меня снизу вверх. Мы одного роста.

— Злишься, что я тронул твою игрушку? — в его голубых глазах отражается удовлетворение зверя.

— Лучше заткнись, — чеканю я.

— Трахни её поскорее, а то моя мамаша найдёт ей применение получше. Уж я-то знаю Селесту. Она сможет подпортить девчонку так, что потом от неё останется только блеклая копия её самой.

Я отдвигаю ворот рубашки демонстрируя метку истинности:

— Этоволнует меня куда сильнее, чем планы твоей матери на бесполезную зверушку.

— А что если окажется, что она не так уж бесполезна? Если она — твоя истинная, то что тогда? Целый год ты искал её. Был одержим ею.

У Деви нет метки, и её мать человечка.

— Я думал, что она дракорианка, поэтому искал её, — поясняю очевидное.

— Она наполовину дракорианка, с чего ты взял, что этого недостаточно?

— У тебя к зверушке нездоровый интерес, — я чувствую, как магия в крови закипает, перемешиваясь со злостью.

— Я указываю тебе на то, чего ты в упор не замечаешь. Ты не сможешь долго отрицать свой собственнический интерес к девчонке. Если она настолько ничего для тебя не значит, отдай её мне.

Я знаю, что Деви Ксандру не интересна. Он просто хочет задеть меня.

— Не провоцируй, Ксандр.

— Снова ударишь меня? Давай, — брат ухмыляется, раскидывая руки в стороны:

Его стремление к саморазрушению становится опасным.

— Успокойся и пошли, — я киваю на дверь в отцовские покои, давая понять, что разговор окончен.

Прикладываю специальный медальон — сюда просто так не войти — и мы заходим внутрь.

Просторная комната встречает нас тишиной и густым запахом ладана.

Здесь, в сердце Дракенхейма, скрыт секрет, о котором знают единицы.

На широкой кровати под пологом лежит мой отец — живой призрак, давно мёртвый для всего мира. Кроме семьи о нём знают лишь некоторые избранные члены Совета.

Ксандр закрывает дверь, останавливаясь, а я подхожу ближе к кровати.

За годы, проведённые в магическом стазисе, отец похудел. Его щёки впали, под глазами залегли тёмные круги.

Магия поддерживает его дыхание — оно ровное и размеренное.

После смерти матери отец обезумел. Мама была его истинной, и лишь она помогала ему быть собой. Берегла от того бремени, что досталось нам от Легенд.

Она погибла, когда мне было семь. Отец перестал быть собой, когда мне было пятнадцать.

Проклятье нашей семьи в том, что мы принимаем истинную природу Легенд — наших богов и праотцов, пусть и отчасти.

Легенды жестоки, в них нет сострадания, доброты и света. Они — сила в чистом виде. И эта сила не отягощена моралью. У них нет чувств в понимании смертных.

И отец потерял остатки чувств вместе с матерью. Год за годом ему становилось хуже.

Резня, которую он устроил, стала последней каплей. Общими силами, и лишь благодаря тому, что он не ожидал подвоха, его удалось обезвредить, а затем и передать большую часть бремени мне.

Я был инициатором этого. Никто другой бы не осмелился. Мне рано пришлось повзрослеть. Рано пришлось принимать те решения, которые ломали меня изнутри.

— Мать читает ему, — Ксандр кивает на книгу с закладкой, которая лежит на прикроватной тумбе.

Я пожимаю плечами:

— Вряд ли он нас слышит. Бесполезное занятие.

— Я не об этом. Думаешь, Селесте хочется тратить время просто так? Она явно преследует какую-то цель.

— Думаю, ты слишком подозрителен к ней. Но я тебя не виню.

Я проверяю стабильности магии, которая поддерживает отца. А затем останавливаюсь, вглядываясь в его лицо.

От его былого величия осталась лишь оболочка. Его разум сейчас блуждает где-то между снами и безумием.

Рано или поздно он умрёт здесь. Впрочем, имеет ли это какое-то значение? Он давно живой труп. Для всего мира он мёртв.

Я поворачиваюсь к Ксандру, встречая его холодный взгляд:

— Поедешь в Мрачные пределы. Хотя бы на две недели. Это поможет тебе прийти в себя.

Ксандр — та сила, которую нужно держать в узде. В нём слишком много от зверя.

Его натура видит достойного соперника только во мне, поэтому он будет продолжать провоцировать и действовать мне на нервы.

Я вижу, что он нестабилен и готов сорваться. В Пределах он убьёт несколько сотен исчадий, наведёт порядок и вернётся обратно. Все в выигрыше.

— Отсылаешь меня подальше от своей зверушки?

— Проветри мозги. Ты мне нужен с ясным рассудком.

— Надеюсь, вернусь, и ты уже её трахнешь, может перестанешь быть таким ублюдком.

Я сдерживаю порыв сжать горло Ксандра в своей руке. Он наблюдает, как я сжимаю кулак и усмехается.

Но я просто вытаскиваю из кармана порт-ключ и рывком активирую его.

Вспышка, и я уже выныриваю у каменных ступеней академии. Холодный воздух бьёт в лицо, я глубоко вдыхаю его, поднимая голову. Пик старост стоит немного обособленно от других. Уже вечереет, зверушка должна была вернуться. Ей нельзя уходить без моего разрешения.

По венам течёт предвкушение. Оно ударяет в голову.

Я захожу в академию и быстро иду к Пику. Распахиваю дверь и почти сразу замечаю хрупкую фигурку, лежащую на диване в