В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

class="p">«Что я делаю?» — спрашивал он себя. Он принял решение, выбрал путь. Но не следовал ему. Он никогда не менял своего мнения, придя к какому-либо заключению. Постель прогнулась, и Адам понял, что Персефона снова забралась к нему. Так она поступала последние две ночи. Если бы он открыл глаза, то, несомненно, увидел бы ее, закутанную в одеяло и свернувшуюся калачиком на боку.

Волк завыл где-то в далеком лесу. Персефона вздохнула, в этом звуке слышалось мгновенное, узнаваемое облегчение.

— О, Адам, — прошептала она, и Адам почему-то понял, что она обращается вовсе не к нему, — ты женился на трусихе.

Адаму хотелось сказать ей, что она вовсе не трусиха, какой себя называет. Он видел, как она оседлала Атласа, не имея никакого опыта верховой езды. Она прожила с ним несколько недель и ни разу не превратилась в дрожащий комок нервов. Это было редким достижением.

Она боялась волков, что не имело особого смысла. Но Персефона нашла способ совладать со своим страхом. Это свидетельствовало о незаурядном уме — черте характера, которую Адам ценил превыше всего. Персефона была не совсем тем, что он искал в жене, но у нее были свои достоинства.

Не прошло и пяти минут, как он понял, что она уснула. Странно, что ее присутствие в его комнате, казалось, расслабляло ее саму, тогда как его оно только напрягало. Возможно, дело было в том, что она спала беспокойно: часто ворочалась, издавая тихие звуки через равные промежутки времени.

— По крайней мере, — почти беззвучно прошептал Адам, — она не храпит.

Ничего не оставалось, кроме как попытаться уснуть. Адам открыл глаза и повернул голову к Персефоне. Она была не более чем холмиком из одеял. Персефона, как обычно, спала на боку, спиной к нему. Адам видел лишь ее волосы — коричневые, слишком темные для блондинки. Его волосы были черными. Ему показалось, что это вполне удачное сочетание.

Адам покачал головой, шумно выдохнув от досады. Какого дьявола он анализирует цвет их волос? Он определенно сходит с ума!

Он перевернулся на спину и уставился в балдахин над кроватью. Плотно закрыв веки, он приказал себе уснуть. И, как любой человек, когда-либо получавший приказ от герцога Килдера, он повиновался. Он не ожидал, что сон придет так легко, и никогда не предсказал бы того, что последовало за ним. У Адама никогда не было кошмаров.

Налетел туман, густой и пронизывающий — из тех морозных туманов, что впиваются в каждый дюйм обнаженной кожи. Адам ехал верхом на Зевсе, копыта коня хрустели по обледеневшему слою вчерашнего снега. Где-то в пелене тумана эхом отозвался вой. Адам слышал звуки перемещающейся стаи. Снег наверняка загнал их добычу под землю, и голодная стая становилась всё агрессивнее. В последнее время их вой слышался всё ближе к замку.

— Вперед, Зевс, — подгонял он необычайно пугливого жеребца. До Фалстоуна оставались мили. У него не было желания заплутать в лесу, когда спускается туман. Рычание отозвалось среди деревьев. К нему присоединились другие голоса. Затем лай.

«Стая на охоте», — пробормотал Адам. Эта мысль заставила его насторожиться, занервничать. Он был вооружен, разумеется... Адам всегда был вооружен. Долгий, леденящий душу вой стал сигналом для хора идентичных призывов. Где-то посреди этого многоголосья Адам услышал фырканье, которое узнал мгновенно — лошадиное. Вслед за ним раздался визг — так кричат агрессивные жеребцы, если их сводят вместе в загоне. Это был звук схватки.

 

Это ему не понравилось. Зевсу тоже. Конь упирался на каждом шагу, пока Адам пробивался к источнику всё более яростных звуков стаи и отчаянному ржанию лошади, которая, как он был уверен, оказалась в ловушке.

В лесу не должно было быть лошадей. Ближайшие конюшни находились в Фалстоуне, и грумы никогда не упускали животных из виду надолго. Часовня Фалстоуна находилась в нескольких милях дальше, но мистер Пойнтер держал свой скот надежно запертым в амбаре викария, когда тот не использовался.

Сердце Адама забилось чаще. Что-то было не так. Он погнал Зевса вперед. Вой сменился лаем и рычанием — звуками хищников, настигающих жертву. Звуки лошади становились всё более неровными, менее агрессивными и более испуганными.

— Вперед, Зевс! — Но конь сопротивлялся. Сквозь деревья и пелену тумана Адам следовал за звуками, которые становились всё громче. Сердце колотилось в груди. Впервые за долгие годы он действительно почувствовал страх. И всё же он продолжал путь так быстро, как позволяли туман и непривычная нервозность Зевса.

Внезапно звуки окружили его со всех сторон. Стая окружила его. Он слышал их, но не мог разглядеть ни единого волка сквозь сгущающийся туман. Хрипы, в которых Адам узнал сдавленное дыхание, присоединились к остальному шуму, безумно отдававшемуся в воздухе. Он знал, что это лошадь.

Он направил Зевса ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть сквозь туман: лошадь изо всех сил пыталась подняться, окровавленная, дыша тяжело и хрипло. Она была под седлом, но без всадника. Адам огляделся по сторонам, но туман