В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

— Ты часто пользуешься услугами этого лекаря? — спросила Персефона первый пришедший в голову вопрос, надеясь, что Адам войдет в комнату и, возможно, присядет

рядом. Она все еще не могла привыкнуть к трапезам в одиночестве. И, стоило признать, этот человек ее интриговал. Накануне в саду он был властным и подчеркнуто сухим, но в это мгновение он казался почти… человечным.

— Я редко болею, — заявил он с такой гордостью, будто отменное здоровье было его личным величайшим достижением. — Но его приглашают, если нездоровится кому-то из слуг.

— Значит, Сифтон неподалеку?

Адам все еще медлил на пороге, избегая смотреть на нее.

— Почти час езды, — ответил он. — Деревня Килдер ближе, но там нет ни лекарей, ни врачей.

— А где живет ближайший врач?

Адам все так же стоял в стороне, не поднимая глаз.

— В Хоике живет хирург, — его ответ был характерно кратким. — В Сифтоне есть врач, но он совершенно бесполезен.

Еще один человек, которого Адам оценил, осудил и отверг. Наверняка этот несчастный врач не был столь уж безнадежен. За месяц в Фалстоуне Персефона начала понимать: суждения Адама, хоть и бывали резче необходимого, почти всегда содержали в себе зерно истины. Гарри он называл другом, который позволяет себе слишком много вольностей. И это было правдой: в сравнении с кем угодно другим Гарри вел себя с ним поразительно непринужденно. Адам, казалось, просто не понимал, что для друзей такое поведение — норма.

Мистера Хьюитта Адам окрестил «бесхребетным идиотом». Снова слишком суровое клеймо, и все же Персефона признавала: на фоне Гарри мистер Хьюитт действительно выглядел запуганным. А на фоне Адама, чья проницательность была острой, как бритва, он не производил впечатления человека большого ума.

— Джон с конюшни передал, что Атласа оседлают в любое время, как только ты пожелаешь начать урок, — произнес Адам после затянувшейся тишины. — Хотя, похоже, скоро пойдет дождь… или снег, если температура продолжит падать.

— Не уверена, что сегодня я готова к прогулке.

— Ты уверена, что не хочешь порошков? — На миг его взгляд метнулся к ее лицу. В нем промелькнуло нечто, похожее на искреннюю тревогу.

Этого Персефона не ожидала. Это был самый обнадеживающий знак с его стороны за долгое время.

— Мне нужен лишь отдых. Но благодарю тебя за заботу, — она улыбнулась, надеясь пробить брешь в его ледяной броне.

Ее благодарность снова обескуражила его. Он коротко кивнул и скрылся в коридоре. Персефона отложила салфетку и подошла к дверям. Она знала, что Адама там уже нет — он наверняка поспешил укрыться в своей библиотеке. И все же она смотрела вслед, гадая, осознает ли он сам, насколько он непостижим.

Зачем он держит людей на расстоянии? Почему из всех сил старается казаться безразличным, если уже дважды — ненароком, она была уверена — показал, что ему не все равно? И если в нем есть хоть капля тепла, разве это не повод попытаться спасти их брак?

Слабый стук эхом отозвался в каменных стенах. Персефона никогда раньше не жила в доме столь огромном, что стук в парадную дверь из дальних комнат казался лишь шорохом мышей. За стуком последовал отчаянный звон колокольчика.

Она поспешила в холл. Адам уже стоял на верхней площадке лестницы, наблюдая, как Бартон отпирает дверь.

— Срочное послание для Его Светлости, — донесся запыхавшийся голос. Персефона взглянула на Адама. Выражение его лица не изменилось, но вся его фигура напряглась, как натянутая струна. Несмотря на это, он оставался воплощением спокойствия и контроля.

— Ваша Светлость, — Бартон поклонился и протянул письмо. Адам кивнул. Персефона видела, как он пробегает глазами строки, и почувствовала, как в ней самой растет тревога, когда челюсти мужа заметно сжались. Он закончил чтение меньше чем за минуту.

— Бартон! — позвал он. Дворецкий в мгновение ока оказался у подножия лестницы. — Передай на конюшню, пусть немедленно закладывают карету. И пошли кого-нибудь в Сифтон за мистером Джонсом.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

— Ты уезжаешь, Адам? — спросила Персефона, когда они спустились.

— Сию же минуту. Бартон, пусть миссис Смитсон подготовит комнату для мистера Уиндовера.

— Гарри? — сердце Персефоны забилось чаще. — С Гарри что-то случилось?

Адам повернулся к ней, в пылу тревоги забыв, что не должен смотреть ей в глаза.

— Он заболел на постоялом дворе по пути из Хоика.

— Это серьезно?

— Судя по всему, да.

Она подавила приступ паники.

— Что ты намерен делать?

— Забрать его, разумеется, — его слова были резкими, полными напряжения. — Если эти олухи на конюшне когда-нибудь подадут экипаж! — бросил он, нетерпеливо расхаживая перед окном.

— Уверена, они делают все возможное, — она подошла и встала рядом с ним. — Начался снег, — заметила она с новой тревогой.

— Именно поэтому я хочу выехать немедленно.

— Но это опасно! — Персефона смотрела на кружащиеся хлопья. — Если метель усилится, ты можешь застрять в пути.

— Я успею доехать до постоялого двора. — Адам повернулся к Бартону, который принес его тяжелое пальто с пелериной.

— Но тебя может замести! — Сама мысль об этом приводила ее в ужас. А если в той гостинице холодно? А если он не