Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

Я посмотрела на них.

— Очень рада, что создала этот союз.

— Мы тоже, — сказал Ардис.

После ужина наставник ушел в гостевой дом. Он собирался остаться в Роуэне еще на два дня и утром продолжить работу.

Я вернулась в спальню.

Дарен проводил меня до двери, но входить не стал.

После нашей ночи в загородном доме мы не обсуждали, станет ли близость регулярной. Мне нравилось, что ничего не подразумевалось само собой.

Я положила руку на ручку.

— Хочешь войти?

Дарен посмотрел на меня.

— Ты спрашиваешь потому, что сама этого хочешь, или потому, что думаешь, будто я жду?

Я улыбнулась.

— Очень хороший вопрос.

— Ответ?

Я прислушалась к себе. День вымотал меня. Мне хотелось, чтобы он был рядом, но не секса и не продолжения той ночи. Просто его присутствия.

— Потому что сама хочу.

— Тогда да.

Он вошел.

Я переоделась за ширмой. Когда вышла, Дарен сидел в кресле у окна — в том самом, где однажды уже провел ночь.

— Нет, — сказала я.

— Что?

— Я не собираюсь снова заставлять тебя спать в кресле.

— Я не жаловался.

— Я жалуюсь за тебя.

Он поднял брови.

— Что предлагаешь?

Я посмотрела на кровать, потом на него.

— Спать.

— Только спать?

— Да.

— Хорошо.

— И если произнесешь это слово еще раз...

— Молчу.

Он снял сюртук и обувь, затем лег поверх одеяла с другой стороны.

Я посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— Что?

— Поверх одеяла?

— Ты сказала спать.

— Под одеялом тоже можно спать.

Дарен несколько секунд смотрел на меня.

— Иногда я вообще не понимаю правил.

— Потому что пытаешься превратить их в инструкцию.

— А это не инструкция?

— Нет.

Я приподняла край одеяла.

— Иди сюда.

Он лег рядом. Я выключила лампу.

Несколько минут мы молчали.

— Сегодня я взяла чашку левой рукой, — сказала я.

— Знаю.

— Утром знала мелодию Эвелины.

— Знаю.

— Если появится еще что-нибудь, я могу начать сомневаться в каждом своем движении.

Дарен повернулся ко мне.

— Тогда не сомневайся в каждом.

— Очень просто.

— Нет.

Его голос стал тише.

— Ты сегодня сказала, что не отдашь Эвелине каждую эмоцию только потому, что она испытывала похожую.

Я удивилась.

— Ты слышал?

— Сера рассказала только про мелодию. Остальное я понял по твоим записям.

— Ты читал мой блокнот?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Ты сказала за завтраком, что один жест ничего не доказывает.

Я улыбнулась в темноте.

— Хорошая память.

— Своя.

На секунду стало больно. Потом отпустило.

Дарен продолжил:

— Ты не обязана каждый раз доказывать себе, что отличаешься от нее.

— Иногда придется.

— Иногда.

— А если однажды я назову твою спальню нашей?

Он замолчал.

— Почему именно это?

— Не знаю.

Это было неправдой. Я знала: в зеленой комнате ощущение «нашей спальни» принадлежало Эвелине.

— Тогда я спрошу, какую спальню ты имеешь в виду.

Я повернула голову.

— И все?

— Если скажешь эту, значит, нашу.

— А если зеленую?

— Тогда напомню, что ты там никогда не жила.

Ответ был простым, и от этого стало легче.

— Дарен.

— Да?

— Обними меня.

Он не стал переспрашивать. Просто придвинулся и обнял.

Его грудь согревала мою спину, ладонь легла на живот поверх ночной рубашки — спокойно, без намека на продолжение.

Я накрыла ее своей правой рукой.

На этот раз заметила это и улыбнулась.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Спи.

— Как прикажешь.

— Дарен.

Он тихо рассмеялся.

Утром я проснулась первой.

Несколько секунд лежала неподвижно. Дарен спал рядом, его рука по-прежнему лежала у меня на талии.

Я вспомнила вчерашний день: Ардис, журнал, карточки, монтаж, мелодию. Все было на месте.

Осторожно выбралась из-под его руки и встала.

На столе стояла чашка воды. Я потянулась к ней левой рукой — и остановилась.

Посмотрела на пальцы.

Раздражение вспыхнуло мгновенно. Не страх — именно раздражение.

Я демонстративно взяла чашку правой, сделала глоток и поставила обратно.

Потом подумала и снова взяла ее левой.

Ничего не произошло.

Обычная рука. Обычная чашка.

Я рассмеялась.

— Что смешного? — спросил Дарен, просыпаясь.

— Я только что победила чашку.

Он приподнялся.

— Звучит опаснее, чем вчерашнее зеркало.

— Не начинай.

Я поставила воду на стол.

— Как ты?

— Нормально.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Что?

— Жду полный отчет о победе.

— Не дождешься.

— Жаль.

Я открыла синий блокнот и записала:

«Левая рука сама потянулась к чашке. Я заметила движение до касания».

Ниже:

«Действие можно изменить сознательно».

Потом:

«Монтаж зеркальной записи подтвержден индексом времени. Показанные события реальны, но порядок изменен».

И последнее:

«Обратный вывод теоретически возможен. Без безопасного фильтра применять нельзя».

Я закрыла блокнот.

Дарен уже одевался.

— Сегодня Ардис хочет продолжить картирование.

— Знаю.

— И я хочу проверить весь индекс последней ночи.

Он остановился.

— Зачем?

— Один смонтированный эпизод может быть не единственным.

— Хочешь доказать, что все, что она показывала, было манипуляцией?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Хочу понять, где она говорила правду.

Дарен молчал.

— Это важнее.

— Почему?

— Если начать считать ложью все неудобное, я сделаю то же самое, что зеркало: выберу только подходящие фрагменты.

Он медленно кивнул.

— Выберешь только подходящие.

— Да.

Я подошла к нему и поправила ворот рубашки, завернувшийся внутрь.

Дарен посмотрел на мои пальцы.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять что-то заметила.

— Да.

— Что?

Я разгладила ткань.

— Сделала это правой рукой.

Он улыбнулся.

— Великое достижение.

— Не смейся.

— Не смеюсь.

— Смеешься глазами.

— Ты слишком наблюдательна.

Я отступила.

— Привыкай.

Он поймал меня за руку — не удержал, только коснулся пальцев.

— Уже.

В тот момент мне казалось, что цена отражения — чужая память. Необходимость каждый день проверять, где заканчивается Эвелина и начинаюсь я.

Постепенно я поняла: цена выше.

Зеркало заставляло сомневаться не только в чужих фрагментах. Оно подтачивало доверие к собственным движениям, эмоциям и желаниям.

Значит, главная задача — не вычистить из себя все, что когда-либо принадлежало Эвелине. Так я лишь отдала бы ей еще больше места.

Мне нужно было научиться жить с точным знанием: чужое воспоминание может существовать внутри меня и все равно не иметь права решать, кем я являюсь.

И впервые я подумала, что уничтожить зеркало будет недостаточно.

Нам придется сделать кое-что сложнее.

Не позволить ему превратить всю мою жизнь в проверку на подлинность.

Глава 10. Первая жена

К полудню Ардис уже не пытался отговорить меня от повторного включения зеркала. Теперь он спорил только о способе.

Я сочла это победой.

Дарен — нет.

— Я все еще против, — сказал он.

Мы сидели в библиотеке. На столе лежали схемы контуров, журнал Эвелины, карточки индекса и расчеты Ардиса.

— Это мы уже обсудили.

— Я хочу