За него ответит она - Таша Эвер

чёрного джипа, она улыбается и садится внутрь. Вот они стоят у входа в ресторан, и она смотрит на него снизу вверх той улыбкой, которую Андрей не видел уже много месяцев. Той улыбки, с которой она когда-то смотрела на него самого — в самом начале, когда они только познакомились, когда всё было легко и просто. Андрей листал дальше, и каждая фотография была как удар. Вот она выходит из его машины у своего офиса, поправляя волосы. Вот они вдвоём заходят в его дом — детектив снял даже это. Даты, время, продолжительность визитов. Она проводила у него по несколько часов. Иногда утром, иногда днём, иногда вечером. А потом она возвращалась домой и ложилась в их общую постель. А потом — отдельная папка. «Рим». Совместный вылет из Москвы — фотографии из аэропорта, она и Михаил проходят регистрацию вместе, стоят рядом у стойки, его рука на её талии. Совместное возвращение — те же лица, те же фигуры, только теперь она выглядит уставшей и счастливой одновременно. Один отель. Один номер. Фотография фасада гостиницы, скриншот бронирования — номер люкс на двоих, заезд и выезд совпадают с датами её командировки. Андрей закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри что-то рушится. Не просто ревность — хотя и она тоже, — а что-то более глубокое. Осознание того, что его жену использовали. Что она стала пешкой в чужой игре. Что этот человек, этот Михаил, не просто спал с ней — он мстил. Холодно, расчётливо, целенаправленно. Андрей сопоставил даты. Они познакомились примерно через год после завершения процесса против СтройИнвест. Через год после того, как Николай Соколов попал в больницу. Через год после того, как Михаил Соколов, очевидно, решил, что справедливость требует отмщения. И он начал с жены. С самой уязвимой точки. С женщины, которая ничего не знала ни о том деле, ни о его брате, ни о его планах. Он просто использовал её. Андрей открыл глаза и посмотрел на фотографию Михаила Соколова. Потом на фотографию его брата-близнеца в больничной палате — худое лицо, потухшие глаза, больничный халат. Потом на фотографию Саши, которая смеётся, глядя на Михаила, — живая, сияющая, настоящая. Такой она с ним, с Андреем, не была уже очень давно. И это причиняло почти такую же боль, как само предательство. Он поймал себя на странном чувстве. Он ненавидел Соколова. Но где-то глубоко, в той части души, которую он редко открывал даже самому себе, он понимал его. Если бы кто-то уничтожил его брата, его семью, его жизнь — разве он не захотел бы отомстить? Разве он не пошёл бы на всё, чтобы наказать виновного? Соколов был врагом. Но врагом, которого Андрей мог понять. От этого было только хуже. Он откинулся на спинку кресла. В доме было тихо — только холодильник гудел на кухне да где-то вдалеке проехала одинокая машина. Он посмотрел на часы — половина второго ночи. Через несколько часов проснётся Маша. Нужно будет везти её в школу. Делать вид, что всё нормально. Но он знал: то, что он только что увидел, изменило всё. Он не мог просто прийти к Саше и сказать: «Я всё знаю». Не мог устроить скандал, выгнать её, хлопнуть дверью. Потому что дело было не только в измене. Дело было в том, что она стала жертвой. Слепой, ничего не подозревающей жертвой чужой мести. И он, Андрей, был причиной этой мести. Это он разрушил бизнес Николая Соколова. Это его подпись стояла на тех документах. И теперь его жена расплачивалась за его грехи. Он снова посмотрел на фотографию Саши — ту, где она смеётся с Михаилом. Она выглядела счастливой. По-настоящему счастливой. И это было самое страшное. Потому что теперь он должен был разрушить это счастье. Рассказать ей правду. Причинить ей боль. И он не знал, простит ли она его. Не за измену — за неё он готов был простить её сам. А за то, что он, сам того не ведая, стал причиной всей этой истории. За то, что его работа, его амбиции, его профессиональный успех запустили цепочку событий, которая привела её в постель к другому мужчине. И он понял, что должен сделать. Он должен рассказать ей правду. Не для того, чтобы вернуть её, — он не знал, захочет ли она возвращаться. А для того, чтобы защитить. Чтобы она знала, с кем имеет дело. Чтобы она принимала решения, понимая всю картину. Потому что она не заслуживает того, чтобы её использовали. Даже если она его больше не любит. Даже если она выберет не его. Он должен был дать ей правду. Он закрыл ноутбук и долго сидел в темноте. Андрей думал о том, как завтра он сядет напротив Саши и скажет ей то, что перевернёт её мир. И он не знал, что будет после этого разговора. Не знал, останется ли у него семья. Не знал, сможет ли он смотреть в глаза дочери, когда всё вскроется. Он знал только одно: жить во лжи больше нельзя.

Разговор

Утром я проснулась поздно, чувствуя себя разбитой после бессонной ночи. Андрей ждал меня в гостиной. Когда я вошла — бледная, с отсутствующим взглядом, — он сидел на диване, и я сразу поняла: сейчас будет трудный разговор. Он готовился к нему всю ночь, с того самого момента, как получил отчёт от детектива. Отчёт, в котором было всё: фотографии, даты, адреса, имена. И главное — мотив.

— Саша, — сказал он, когда я села напротив. — Нам нужно поговорить. Я всё знаю.

Я не ответила. Просто смотрела на него, и в моих глазах он, наверное, увидел не страх и не удивление, а какую-то странную, пустую отстранённость. Я уже знала, что он скажет. Я уже прошла через это — одна, без него, ещё там, в кабинете Мишеля, когда увидела документы и записку.

— Его зовут Михаил Соколов, — продолжил Андрей. — Он ресторатор. Владелец Le Château. И он не случайно оказался рядом с тобой. Это не было совпадением. Он знал, кто ты. Знал, что ты моя жена. Он выбрал тебя специально.

Я смотрела на мужа и видела, как ему трудно. Он держался из последних сил — юрист, привыкший излагать факты сухо и чётко, сейчас с трудом подбирал слова. Его руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали. Я никогда не видела Андрея таким. Он всегда был скалой. А теперь скала трескалась у меня на глазах. И от этого