За него ответит она - Таша Эвер

Я должна была узнать правду.

Даже если эта правда уничтожит меня.

Видеокамеры

Михаил стоял в зале ресторана и смотрел на дверь, за которой только что исчезла Саша. Что-то было не так. Она ушла слишком быстро. Слишком резко. Сказала что-то про срочную встречу, про сообщение от помощницы, но он видел её лицо — она была бледна, растерянна, и она даже не поцеловала его на прощание. За все месяцы их романа она никогда не уходила, не поцеловав его. Ни разу.

Он стоял и прокручивал в голове последние минуты. Как она сидела с бокалом шампанского, когда он вернулся после звонка. Как смотрела не на него, а куда-то мимо, в стол, в меню, в камин — куда угодно, только не ему в глаза. Как натянуто улыбнулась, когда он спросил про десерты. Как сказала: «Пришли мне на почту». Они всегда обсуждали меню лично. Всегда. Это был их ритуал — сидеть у камина, пить шампанское и спорить о закусках, а потом целоваться, забыв о работе. А сегодня она ушла, даже не обернувшись.

Он проводил её взглядом, чувствуя, как внутри зарождается тревога, а потом медленно пошёл в свой кабинет. Сел за стол, рассеянно посмотрел на бумаги. И тут он увидел тот самый документ, где значилось имя Андрея Валерьевича. И записка — «А. должна быть готова к октябрю». Alexandrine.

У него похолодело внутри. Он смотрел на папку и не мог поверить, что оставил её на столе. Он всегда убирал эти документы в сейф. Всегда. Но сегодня утром приходила Полина, они обсуждали детали нового иска, и он, видимо, просто забыл. Забыл убрать папку в ящик. Забыл, что Саша может зайти. Забыл, что она имеет привычку искать его по всему ресторану, если он долго не возвращается. Одна ошибка. Одна дурацкая, непростительная ошибка — и теперь всё рухнуло. Он открыл ноутбук, запустил программу камер наблюдения и прокрутил запись на пятнадцать минут назад. Вот она выходит из зала. Вот идёт по коридору. Вот останавливается у его кабинета, заглядывает в приоткрытую дверь. Мишель смотрел на экран и чувствовал, как сердце проваливается куда-то в живот. Она не просто заглянула. Она вошла. На записи было видно, как она оглядывается, делает шаг внутрь и исчезает из поля зрения камеры. В кабинете видеокамер нет. Но все стало и так понятно. Потом Саша быстро выходит, почти бежит обратно в зал. Лицо белое как мел, губы сжаты в тонкую линию. Она не шла — она летела, прижимая сумочку к груди, как будто за ней гнались. Мишель откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Она всё видела. Она всё поняла. Или почти всё. Теперь эти бумаги уже не имели для него того значения, которое имели раньше. Он давно отказался от мести. Он больше не хотел разрушать жизнь Андрея. Он хотел быть с Сашей. Но теперь она знала. Или догадывалась. И это меняло всё. Он представил, что она сейчас чувствует. Представил, как она сидит в машине, глотая слёзы, и прокручивает в голове каждое его слово, каждый поцелуй, каждое «я тебя люблю». Как она пытается понять, где была ложь, а где правда. Как она ненавидит его в эту минуту. И как она имеет на это полное право.

Он схватил телефон и набрал её номер. Длинные гудки. Сброс. Он набрал снова — и услышал механический голос: «Абонент временно недоступен». Она выключила телефон. Он набрал ещё раз. И ещё. И ещё. Бесполезно. Он написал сообщение: «Alexandrine, пожалуйста, дай мне объяснить. Это не то, что ты думаешь. Точнее, то, но уже давно не то. Позвони мне. Просто позвони». Сообщение ушло, но галочка «прочитано» не загорелась. Телефон был выключен. Он вскочил, схватил ключи от машины и выбежал из ресторана. Он не помнил, как доехал до её офиса. Дорога выпала из памяти — остались только обрывки: красный светофор, который он проехал, визг тормозов встречной машины, чей-то гудок. Он не чувствовал ни страха, ни адреналина. Только глухую, давящую пустоту в груди. Через пятнадцать минут он уже был у её офиса. Помощница — та самая, которая всегда улыбалась ему и предлагала кофе, — посмотрела на него с удивлением.

— Михаил, добрый день. Вы к Александре? А её нет. Она не приезжала сегодня после обеда.

— Она написала мне, что у неё срочная встреча с клиентом, — сказал он. — Вы не в курсе, куда она поехала?

— Встреча? — секретарша нахмурилась. — Нет, у неё не было запланировано никаких встреч на сегодня. И она мне не писала. Странно.

Он кивнул, поблагодарил и вышел. Теперь всё было окончательно ясно. Она солгала. У неё не было никакой встречи. Она просто сбежала. От него. Из его ресторана. Увидела документы, испугалась и сбежала. И он не знал, куда она поехала. К мужу? К подруге? Просто кататься по городу, глотая слёзы? Он сел в машину и ударил ладонями по рулю. От бессилия. От злости на себя. Идиот. Какой же он идиот. Он столько месяцев скрывал правду, убеждал себя, что это не важно, что прошлое осталось в прошлом, что их любовь — это отдельная история, не связанная с тем делом. А теперь прошлое ворвалось в их настоящее и разорвало его в клочья. Он снова достал телефон и набрал номер Полины.

— Мишель? — её голос звучал удивлённо. — Что-то срочное?

— Полина, ты оставляла папку с делом Legrand у меня на столе?

— Да, я положила её утром. Ты просил подготовить документы для нового иска.

— Ты не убрала её в сейф?

— Нет, — в её голосе появилась тревога. — А что случилось?

— Саша её видела, — сказал он. — Папка лежала на столе. Она зашла в кабинет, пока меня не было. И всё видела. Имя Андрея, записку, всё.

В трубке повисла тишина. Потом Полина тихо выругалась.

— Мишель, прости. Я должна была убрать.

— Это не твоя вина. Это моя. Я должен был проверить. Я всегда проверяю. А сегодня — забыл.

— Что ты собираешься делать?

— Я не знаю, — сказал он. — Она выключила телефон. Я не могу ей дозвониться. Я не знаю, где она.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Нет, — перебил он. — Это я должен сделать сам. Это моя женщина и моя ложь. Я сам.

Он сбросил звонок и завёл двигатель. Ехать было некуда. Он не знал, где её искать. Домой к ней он приехать не мог — там был Андрей. К её маме? Он не знал адреса. К