За него ответит она - Таша Эвер

Он обнял меня, прижал к себе, поцеловал в лоб, в щёки, в губы. Его руки гладили мою спину, мои плечи, мои волосы. Он усадил меня на кожаный диван, сел рядом, одной рукой обнимал за плечи, прижимая к себе, а другой начал ласкать мою грудь — сначала через блузку, потом расстегнул пуговицы, спустил чашечки лифчика вниз и коснулся меня уже без всяких преград. Я застонала, чувствуя, как тяжесть и страх уходят, сменяясь желанием.

— Вот так, — шептал он. — Успокойся. Ты моя. Только моя. Никакая Полина мне не нужна. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Его рука скользнула ниже, задрала мою юбку и была уже у меня между ног, отодвинула трусики в сторону. Его пальцы раздвинули мои губки, и я застонала громче, чувствуя, как он входит в меня пальцем. Потом он остановился, а я застонала, потому что хотела чувствовать, как он трогает меня, хотела, чтобы он трахал меня. Он добавил ещё один палец, потом ещё один. Он растягивал меня, сжимал пальцы во мне, надавливая на переднюю стенку. Я выгибалась ему навстречу, я уже умоляла его:

— Мишель, пожалуйста, — прошептала я. — Я хочу тебя. Трахни меня. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Он задрал мою юбку до талии, стянул трусы и положил меня на диван. Он раздвинул мои ноги и вошёл в меня — резко, глубоко, даже немного грубо, и я кончила сразу, со стоном, вцепившись в его плечи. Он не остановился. Он вколачивал меня в кожаный диван, сильно, ритмично, и я чувствовала, как его член заполняет меня, как его тело прижимает меня к дивану, как его дыхание становится громче и чаще. Он лежал на мне всем телом, и мне казалось, что я растворяюсь в нём, исчезаю, становлюсь его частью.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала я, когда он кончил и замер на мне, он был всё ещё внутри меня. — Ты знаешь это? Ты сводишь меня с ума. Если ты скажешь — я разведусь с Андреем. Мне уже всё равно. Я хочу быть с тобой. Только с тобой.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказал он, целуя меня в лоб. — Но не сейчас. Не принимай таких решений на эмоциях. Мы всё обсудим. Обещаю.

Я кивнула, всё ещё дрожа. Он помог мне одеться, поцеловал в губы. И я ушла — с ощущением, что он принадлежит мне. И что теперь уже ничто не сможет нас разлучить. Так мне тогда казалось.

Но когда я вышла из ресторана и села в машину, эйфория начала спадать. Я включила зажигание, но не тронулась с места. Руки всё ещё дрожали. На губах — его вкус. На коже — его запах. А в голове билась одна мысль: «Месть».

Меня затошнило. Я опустила стекло и вдохнула холодный воздух. Дождь кончился, пахло мокрым асфальтом и осенью.

Я выехала со стоянки и направилась домой. Мне ещё нужно было забрать Машу от бабушки. Приготовить ужин. Сделать вид, что всё в порядке.

Документы

Я припарковалась у ресторана, поправила макияж и вошла в зал с рабочей улыбкой. Мишель уже ждал меня — за нашим столом у камина. На столе стоял Bollinger. Он поднялся, поцеловал меня в щёку — официально, как целуют деловых партнёров, — но его пальцы на секунду задержались на моём локте. Дольше, чем нужно. Теплее, чем позволял этикет.

— Alexandrine, — сказал он, отодвигая для меня стул. — Ты прекрасно выглядишь. Клиент будет доволен.

— Клиент будет доволен, когда мы придумаем меню, которое впишется в его бюджет, — улыбнулась я. — А бюджет у него скромный, но амбиции большие.

— Как у всех москвичей, — усмехнулся он. — Ну, давай посмотрим, что можно сделать.

Мы снова сидели в Le Château, в том же зале, у того же камина, и на столе снова стоял Bollinger. Я приехала, потому что мы договаривались обсудить меню для моего очередного клиента. Мы говорили о закусках, о сервировке, о том, сколько человек рассадить за каждый стол.

— Смотри, — он подвинул ко мне лист с набросками. — Для фуршета я предлагаю три канапе на человека. Тарталетки с козьим сыром, профитроли с лососем и мини-киши с грибами. Это классика, это сытно, это не слишком дорого.

— А горячее?

— Горячее — утиная ножка конфи с карамелизированной грушей. Звучит дорого, но по себестоимости это дешевле, чем стейк.

— Ты хитрый, — сказала я, делая пометки в блокноте. — Утиная ножка — это звучит как ресторан высокой кухни, а по деньгам — средний сегмент. Клиент будет в восторге.

— Я не хитрый, — он подлил шампанского. — Я профессионал. И я хочу, чтобы твой клиент остался доволен. Потому что довольный клиент — это ещё десять клиентов по рекомендации.

— И потому что ты меня любишь? — спросила я с улыбкой.

— И поэтому тоже, — он улыбнулся в ответ. — Но бизнес есть бизнес.

Мишель был, как всегда, обходителен, шутил, наливал шампанское, и я уже расслабилась, когда в середине разговора у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, быстро сказал: «Извини, рабочий звонок, я на минуту» — и вышел из зала.

Я проводила его взглядом. Рабочий звонок. Всегда рабочий звонок. Сколько раз я сама произносила эту фразу, когда отвечала на звонок Мишеля при Андрее? «Рабочий звонок, я на минуту». Мы с Мишелем были похожи больше, чем мне хотелось признавать.

Я отпила шампанского. Пузырьки приятно покалывали язык. Камин потрескивал. В зале было пусто и тихо — до открытия ресторана оставался час. Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Впервые за долгое время мне было спокойно. Просто сидеть здесь, в тепле, зная, что он где-то рядом. Что он скоро вернётся. Что мы закончим с меню, а потом, может быть, он закроет дверь кабинета и...

Он отсутствовал дольше, чем обещал. Сначала я просто сидела и потягивала шампанское, разглядывая языки пламени в камине. Потом мне стало скучно. Я встала, прошлась по залу и решила зайти в дамскую комнату.

Я взяла сумочку и вышла в коридор. В ресторане было тихо — только где-то на кухне гремели кастрюлями. Я прошла мимо гардероба, свернула к туалетам, но что-то заставило меня замедлить шаг. Его кабинет. Дверь была приоткрыта — буквально на ладонь. Я не собиралась заходить. Честное слово, не собиралась. Но ноги сами понесли меня туда.

Я заглянула внутрь. Его не было. Стол — большой, дубовый, заваленный бумагами. Ноутбук открыт, экран светится. На спинке кресла висел его пиджак. Я хотела уже развернуться и