Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Странно, что я не думал о том, что рано или поздно мне придется покинуть Нью-Йорк. А значит, покинуть Эмили.

Черт.

Уже в машине, когда она находилась в такой близости от меня, я думал обо всем, что между нами происходило. О том, что мог дать этой прекрасной, только вступившей во взрослую жизнь, девушке. Девушке, которая не стеснялась себя, своих эмоций и удовольствия. Девушке, которая легко проживет эту жизнь на полную и без меня.

И когда ладонь Эмили так неловко и неуверенно сжала мою, почему-то захотелось прижать ее к себе, надеясь, что в данный момент этого будет достаточно.

Сегодня я впервые проснулся в одной кровати с девушкой, находясь в полнейшей трезвости. Впервые услышал слова «просто секс» в свой адрес. И решил их опровергнуть. Не потому что во мне взыграли эго, ревность или уязвленное самолюбие, — хотя это тоже, — а потому, что с Эмили тянуло копнуть поглубже. А уж в душу, жизнь или собственное сердце — покажет время.

Александр Лисовски остановился прямо около моего подъезда. Я нехотя высвободил ладонь из хватки Эмили, сжав ее руку напоследок, попрощался с ее родителями и вышел на улицу. Прохладный воздух заставил поежиться и поспешить домой. Но я не успел сделать и шага, как открылась еще одна дверь машины, и рядом со мной оказался Александр.

— Спасибо, что пришел на этот вечер, — проговорил он. Но что-то мне подсказывало, что это лишь начало долгой беседы. За этой напускной вежливостью скрывалось что-то еще.

— Это я должен благодарить за знакомство с Дэмианом, наше сотрудничество оказалось более плодотворным, чем я мог представить, — улыбнулся я. По лицу Александра тоже скользнула тень улыбки, но она быстро сменилась серьезностью. Он достал пачку сигарет и закурил, погружая нас в тишину, прерываемую только незаглушенным мотором его машины. Я не спешил нарушать воцарившееся молчание, пусть меня и съедал интерес.

— В вашем городе только одна семья перевозит людей? — внезапно поинтересовался Александр. Я удивленно вскинул брови и тоже полез за сигаретами. Было странно разговаривать про торговлю людьми посреди улицы, пусть и ночью.

— Да, — ни для кого из нашего мира это не было секретом. Вито Скальфаро любил играть грязно. — С чего такой интерес? Хочется себе живую игрушку? — это было мерзко. Конечно, я не мог их осуждать, потому что сам торговал оружием, но красть детей и женщин, а потом перевозить их через океан — даже для меня было чересчур.

— Их человек интересовался моими каналами вывоза антиквариата, — абсолютно серьезно отозвался Александр. — Я послал их к черту, потому что не собираюсь марать руки в этом дерьме, — он затянулся и выдохнул дым. С неба снова начал накрапывать дождь, но Александр не торопился заканчивать разговор. — После отказа мне начали приходить угрозы, и я подозреваю, что это связано.

— Если бы это были угрозы от него, то закидывали бы не записочками, как в школе, — хмыкнул я. Уж кому, а мне методы Скальфаро были хорошо знакомы. — Тебя и твоих близких уже давно бы подожгли.

Александр только скупо кивнул, затушил сигарету и повернулся ко мне.

— Тогда буду искать дальше, — он протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал.

Здесь было странно все, и я не совсем понимал, почему Скальфаро обратился именно к Александру с таким вопросом. Чтобы достать меня? Чтобы показать свое превосходство? Он ведь прекрасно знал, что мне плевать.

Я еще несколько минут стоял на улице, пока дождь не разошелся до такой степени, что стало холодно. Лишь тогда я сдвинулся с места и поднялся домой.

В квартире уже стояла темнота, только полоска тусклого света виднелась из-под двери в спальню Аниты и Алессио. Наверняка он все-таки пытался сделать с отчетом хоть что-нибудь. И вряд ли у него получалось.

Я бросил пиджак на диван в гостиной и прошел в свою комнату, будто на мгновение вернулся в подростковые года и снова возвращался домой заполночь.

Да, постель все еще хранила запах цитрусов.

И мне не хотелось ее менять.

Может быть, я сошел с ума и превратился в сталкера?

Я выдохнул и достал телефон из кармана брюк.

Если я и заделался в преследователи, то нужно соответствовать. Так что я открыл мессенджер и напечатал сообщение:

«Надеюсь, сегодня ты подумаешь обо мне».

«И подаришь себе несколько оргазмов».

Да, мне пора попрощаться со своим здравомыслием.

***

На рассвете меня разбудил телефонный звонок. Я поднял трубку, даже не взглянув на номер. Голос на том конце провода был до жути серьезным и строгим. Таким, какого я еще не слышал от Александра Лисовски.

Сначала мне даже подумалось, что он узнал о нас с Эмили, но уже в следующий миг его слова разрушили и этот страх, и пелену сна, который так не хотел отпускать.

Я подорвался с кровати, наспех натянул на себя одежду и уже через несколько минут заводил машину. Если все так, как он сказал, то дома, в Италии, дела обстояли еще хуже, чем мы могли представить.

Грешным делом я даже стал переживать за сестру. Пусть и знал, что она справится, знал, что рядом с ней есть надежные люди, но не мог иначе. Если не станет Аниты, не станет и меня. Мы были как чертовы Дин и Сэм Винчестеры и спасали друг друга из лап смерти каждый раз. И если сейчас она влезет во что-то, а меня не окажется рядом… я себе этого не прощу.

Машина, ширкнув шинами, остановилась в темном переулке. Я сверился с навигатором, проверил пистолет и только потом вышел на улицу. Меня уже ждали — в углу притаился парень раза в два больше меня. Мне с трудом удалось разобрать его очертания на фоне темной стены — помогла зажженная сигарета.

Он ничего не сказал, когда я подошел ближе, только кивнул в сторону неприметной двери. Я даже подумал, что он просто не умел говорить по-английски. Вероятнее всего, так и было.

Внутри оказалось просторное, тускло освещенное помещение, по котором эхом расходились наши шаги. Я шел впереди, молчаливый парень позади, и мне приходилось коситься за спину, чтобы увидеть возможное нападение. Но он держался на расстоянии, а его равнодушный взгляд даже ни разу не поднялся ко мне. Он переменился лишь когда мы свернули за одну из колонн. Вот тогда пришел