Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

что изменилось теперь, но она стала еще более домашней, чем была. И спокойнее. Я бы даже заподозрила, что она в положении, если бы за ужином она не выпила несколько бокалов белого вина.

— Энзо, ты ведь приехал на такси? — уточнил папа, когда мы уже стояли в коридоре. Он накинул на плечи мамы легкое пальто. Я подхватила сумочку с комода и замерла, понимая, что папа хотел сделать.

Я уставилась на Энзо, он посмотрел на меня, а потом отвел глаза и кивнул.

— Нам все равно в одну сторону, так что мы вас подвезем.

— Не стоит, — вежливо улыбнулся Энзо, прощаясь с Дэмианом.

— Отказы не принимаются, да и там такой ливень, вряд ли сейчас удастся поймать такси, — не успокаивался папа, подталкивая Энзо к двери. Я плелась следом, даже не влезая в их разговор. Вечер, в который я хотела разобраться в себе, закончился, так и не успев начаться. И с Мади тоже не удалось поговорить. Вот только когда мы выходили из дома, я заметила ее внимательный, задумчивый взгляд, направленный на меня. И почему-то странное предчувствие сдавило легкие.

Энзо стянул пиджак перед тем, как сесть рядом со мной на заднее сидение, и кинул его между нами. Папа оказался за рулем, а мама впереди. Мы выехали на дорогу, и все время, что за окном мелькали ночные улицы, я не могла отделаться от ощущения его присутствия. Энзо будто все заполнял собой: легким ароматом парфюма, тихим дыханием, якобы случайными касаниями к моей ладони и бедру.

Я не боялась, что их заметят — в салоне было так темно, что я едва различала собственные пальцы. Мне было мало этих невинных жестов, пусть они и вызывали трепет, их казалось недостаточно.

Ни взгляды, ни прикосновения, ни сообщения не могли заменить тех ощущений, когда мы оба — оголенные провода, которым стоит только соединиться, и в небо взметнутся искры пламени.

Мне хотелось придвинуться ближе, опустить голову на его плечо и касаться, касаться, касаться, пока не станет дурно, пока не закружится голова. Я сходила с ума. Я утопала в забвении, потому что больше не существовало ничего важного. И я не собиралась сопротивляться и молить о спасательном круге.

Мои пальцы нащупали его ладонь под пиджаком, лежащим на сидении, и неуверенно сжали ее. И он тут же отозвался, крепко перехватив мою руку.

Он рассеивал мою неуверенность. Доказывал, что я могу быть с ним. И плевать, если однажды ему придется уехать и оставить меня. Мой мир не рухнет.

Глава 11. Энзо

Я не ожидал, что Дэмиан Вуд пригласит меня на ужин так скоро. Более того я был уверен, что он дождется возвращения моей сестры и пригласит нас вместе, но после того, как я отвез Эмили на учебу, он позвонил мне. А я не мог отказаться или перенести эту встречу.

Так что мне пришлось оставить Алессио разбираться с отчетом по ресторану его семьи в одиночестве и с пониманием того, что утром мне все равно придется его переделывать. Чертов придурок ничего не смыслил в цифрах. А я — в критиках. Так что наша дружба строилась не только на взаимном желании вышибать кому-нибудь мозги время от времени. Я помогал Алессио с финансами. Он мне — с важными придурками, от мнения которых зависела прибыль моих отелей. К сожалению, не всех из них пугали угрозы. Так что приходилось включать дипломатию. И связи с журналистами. С этим иногда здорово помогала Мин-Юнь.

Сейчас же я сидел за столом на кухне четы Вудов, наблюдая за тем, как Мадлен, с грацией лебедя, ставила на стол запеченную курицу, а Дэмиан открывал бутылку красного вина.

Здесь же находился и Александр Лисовски с женой, что было не таким уж удивительным зредищем, учитывая их тесные взаимоотношения с Вудом.

Было странно находиться в одном помещении с людьми, каждый из которых легко убил бы меня за связь с Эмили.

Я даже почти поблагодарил своего отца за то, что на несколько месяцев он отдал меня в театральный кружок. Может быть, уроки, на которых я сходил с ума от скуки, не прошли даром и сейчас здорово мне помогут.

И все шло довольно-таки хорошо, пока не появилась она.

Конечно, я допускал вариант, что Эмили могла приехать на ужин с родителями, но успокоился, когда не увидел ее рядом с матерью. Сейчас же… смотрел на нее так, что все в этой комнате не имели значения. И она глядела в ответ, слегка покраснев и от удивления распахнув и так большие глаза.

Происходящее напоминало картинку из какой-нибудь комедии, где все друг друга знают, но делают вид, что это не так. Недолгое молчание почти стало неловким, но Эмили первым его прервала.

— У тебя гости, — заметила она.

— Вообще-то мы все рады, что ты пришла, — вместо жены ответил Дэмиан, Мадлен закивала, соглашаясь с его словами.

— Да, знаешь, мы тебя давно не видели, — ехидно протянул Александр и, прищурившись, оглядел дочь. Эмили покраснела и с трудом отвела от меня взгляд.

Была бы моя воля, еще долго бы не увидели.

— Мы празднуем мое сотрудничество с Дэмианом, Амелия, — я чувствовал себя придурком, которому необходимо вмешаться, начать нести всякую чушь, лишь бы говорить с ней.

— Примите мои поздравления насчет сотрудничества и сожаления о вашей памяти, — отозвалась Эмили, будто не стонала от моих прикосновений прошлой ночью, и опустилась на стул рядом со мной, окутывая пространство вокруг ароматом цитрусов.

Моя постель все еще хранила ее запах.

Захотелось придвинуться ближе и провести носом по ее тонкой шее, оставить парочку поцелуев на бледной коже, но вместо этого я опустил ладонь на ее колено — все, что мы могли позволить себе.

И кто дернул меня сказать про студенток? Пусть это и было правдой, я не собирался посвящать Эмили в эту часть своей жизни. Вряд ли бы ее русской гордости понравилась моя молодость. Как и мне оргия с ее участием.

Я все еще помнил ее угрозу про мои яйца и других девушек. И почему-то был уверен в том, что она с легкостью приведет ее в исполнение. А ее отец ей в этом поможет.

Но мне не хотелось даже давать повода усомниться во мне. И даже не из-за страха. Из-за ее возможных слез. Конечно, было верхом самолюбия думать, что Эмили Лисовски будет плакать из-за