Любовь без памяти - Олли Серж

Уже пора?

Логичнее момента не будет.

Подкатываю глаза и падаю мешком на подушки.

— Люба! Черт! — Срывается ко мне Семен.

Я задерживаю дыхание.

Муж бьет меня по щекам и трогает пульс.

Ругается. Слышу, что достает телефон и кому-то звонит.

— Алло! Срочно пришли мне врачей! Да! Я сказал срочно!

Минуты ожидания тянутся безумно долго. Мне приходится приоткрыть глаза, чтобы не выбиваться из роли.

Нахожу взглядом Семена. Он смотрит на меня, застыв возле окна.

— Ты очень удачно решила заболеть. Думаю, пара укольчиков грохнут твое давление в ноль. И ой… — разводит руками.

Мотаю головой. Я действительно не могу от страха вымолвить ни слова. Господи, пусть у Демида все получится… Мамочка! Папочка… Помогите мне! Хоть раз сделайте для своей дочери то, что она действительно просит!

За окном раздается рокот старого мотора.

Семен смотрит на часы.

— Хм… что-то быстро приехали.

Я дергаюсь в попытке встать, но муж останавливает меня взмахом руки.

— Будь здесь.

Возвращается Семен в комнату через несколько минут в компании девушки с оранжевым чемоданом и мужчины, до самых глаз упакованного в медицинскую униформу.

Но мне достаточно и этих глаз, чтобы сердце дёрнулось от счастья.

Демид… Он здесь. Все будет хорошо! Нужно только грамотно доиграть свою роль.

— Ну… — спрашивает девушка у Семена. — На что жалуется больная?

— Белая горячка, эпилепсия после травмы головы, — невозмутимо отвечает Семен. — Как ее опекун, я настаиваю на госпитализации.

— Хм… — подходит ко мне девушка и наклоняется, подхватывая запястье. — Ничего не бойся, — шепчет. — Я уколю тебе глюкозу.

— Мне кажется, что на всякий случай пациентке стоить предложить седацию. Мало ли как она поведет себя в дороге…

— Это отличная идея, — отзывается Семен.

— Зачем седация?! — Вдруг дергается в мою сторону Демид и тут же, сообразив, что слишком эмоционален, сбавляет пыл. — Я и так доведу.

— Это наш новый санитар, — Поясняет девушка-врач.

Открывает свой чемоданчик, достает шприц и ампулу.

Я понимаю, что должна сопротивляться.

— Пожалуйста, не надо ничего колоть, — шепчу. — Я сама поеду. Просто закружилась голова…

— Держи ее, — кивает Демиду девушка.

Он подходит и сжимает мои плечи. Я вижу, как в его глазах лопаются сосуды от напряжения. Сонная артерия пульсирует…

— Нет! — Кричу и выворачиваюсь. — Не надо…

Демид прикрывает глаза. Чувствую, как в вену входит игла.

— Ну вот, — комментирует врач, — десять секунд — и она станет самой послушной.

Я считаю про себя…

На счет девять делаю вид, что снова отключаюсь.

Вдруг слышу, что на участок заезжает ещё одна машина.

Девушка со скорой и Демид переглядываются.

— Черт… — читаю я по ее губам.

Сапсай одним ударом сносит моего мужа к стене. Делает это с удовольствием и остервенением. Мне кажется, что он останавливается лишь потому, что его окликает напарница со скорой.

— Хватит! Люба, где второй выход отсюда? Быстро!

Но маневр оказывается бесполезным.

Комнату уже начитает заполнять охрана Семена.

Муж, отплевывается от крови и хрипит.

— Сизому звоните! Я хочу, чтобы он закапал этих тварей! Быстро!

Глава 42

Демид

В себя я прихожу на заднем сидении какой-то тачки, связанный по рукам и ногам.

Тошнит и хочется пить.

Что происходит? Где я? Пару мгновений сознание собирает в кучу воспоминания, а потом по телу прокатывается волна ужаса.

Люба! Что с ней?

Мы облажались… Мать твою! Как мы могли так не рассчитать время? А та девушка врач? Где она?

Начинаю дергаться, чтобы развернуться и посмотреть в окно, но тут же получаю болезненный толчок чем-то металлическим в бочину.

— Не дергайся… или легкое прострелю.

Меня хватает за шиворот мужик и встряхивает.

— Куда мы едем? — хриплю, с трудом разлепляя губы.

Чувствую на шее болезненный участок. Что-то вкололи?

— Сейчас доедем и узнаешь.

Небольшая смена позы позволяет мне рассмотреть своего конвойного в зеркало заднего вида.

Я его узнаю. Сулейманов. Главная цепная псина Руцкого. За рулем ещё один мужик.

— Что с девушкой? Врачом?

— В багажнике сука эта бешенная, — вдруг оборачивается водитель и трясет передо мной забинтованной кистью, — руку мне прокусила!

Ладно, жива — это уже не плохо. Нас по-любому хватятся. Тимур не будет сидеть сложа руки. Да и генералу я пока нужен.

Люба… я надеюсь, что ей не вкололи тоже, что и мне.

Осознание всех возможных последствий и раскладов заставляют меня кусать губы, чтобы не завыть в голос от собственного бессилия. Хорош спаситель…

Самая частая ошибка тех, кто спешит, поддавшись эмоциям — недооценка противника.

Именно это с нами и случилось.

Машина останавливается минут через пятнадцать.

По густым сумеркам и ударившей в нос сырости я совершенно точно определяю, что привезли нас в лес.

— Пошел!

Из тачки меня вываливают прямо на землю. Мокрые еловые иглы впиваются в лицо и ладони.

Слышу звук затвора какого-то оружия.

— А теперь слушай сюда, — басит псина Руцкого. — Сейчас сюда выйдет важный человек. Он решит, что с вами делать. Закапать сразу или сначала отдать на растерзание псам.

Передергиваю плечами. Не похоже, что придурок шутит. Но сам руки марать не хочет. Какой предусмотрительный.

Получаю удар по почкам ботинком и рычу от боли.

— Вставай! Чего разлегся?!

Кое-как я умудряюсь подняться и встать на колени. Вижу, что девушка-врач из скорой ещё не пришла в себя и лежит в открытом багажнике внедорожника.

Хоть выспится… подкатывает у меня неуместный нервный юмор.

Из небольшого бревенчатого дома ко мне на встречу выходит человек. Освещения нет, поэтому его лицо мне удается рассмотреть только когда мужчина равняется со светом фар.

— Ну… — спрашивает он брезгливо и отбрасывает в сторону докуренную сигарету. — Кого вы мне привезли?

— Семен Михайлович сказал…

— Передай, что это последний раз! — Резко прерывает Сулейманова мужик.

— Ты же ему должен, Сизый…

— Кому я должен, всем прощаю!

А вот это уже интересно. И голос у «Сизова» удивительно знакомый. С дефектом речи…

Вглядываюсь лицо мужчины лучше и неожиданно понимаю, что «Сизый» это тот самый пьяный идиот, которого мы с Андреем спасли из горящего дома. Вот это, конечно, поворот. Прям ирония судьбы.

— Вы ещё и бабу привезли?!

Мужик подходит ко мне ближе. Светит фонарем в лицо и… вдруг по его изменившемуся взгляду, я понимаю, что он меня тоже узнал. Хоть и был в хламину тогда.

— В сарай их гони!

Не подав вида, что мы знакомы отдает распоряжение Сизый.

— Скормлю их волкодавам. Они у меня как раз четвертый день голодают.

— Вот, — удовлетворенно тянет Сулейманов. — Это — другое дело.

Но я уже чувствую, что никого никому скармливать не будут. Да и собак в принципе на территории