Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Ну вот… ты уже видишь меня насквозь, девчонка!

— Я уже не маленькая, Ген, — Наташка не поддержала мой шутливый тон. — И мне не ещё двадцать, а уже без двадцати сорок.

— Ни хрена ты загнула! Откуда столько пессимизма?

— У меня ведь ничего нет, Гена… ничего своего, понимаешь? Это, вон, Айке всего двадцать, а неё уже два бизнеса, двое детей и собственный дом.

Я направил «Жука» влево, и фары осветили этот самый дом. Ещё недавно его окружал высокий кирпичный забор с башенками по углам, а сейчас одна из стен разобрана, и стройка прёт полным ходом. Вот же неугомонная девка!

— Ген, ты хоть представляешь, как она разгонится лет через десять? А через двадцать? А я даже не уверена, правильно ли выбрала институт. Да и не я его выбрала, а родители! Представляешь, через год защита диплома, а я боюсь, потому что не чувствую в себе ни сил, ни уверенности.

— Да брось прибедняться. По-моему, с дизайном «Гейши» ты отлично справилась, — хвалю совершенно искренне, и Наташка расцветает.

— Тебе правда понравилось? — спрашивает она и смеётся над тем, как яростно я трясу головой.

— Клянусь! Ты прирождённый дизайнер!

— Но я ведь не одна этим занималась… да и Айка много всего изменила.

— А-а, забей, Натах! Этой малявке нравится только то, что она делает сама. Вряд ли хоть кто-то способен ей угодить.

— Знаешь, я её немного побаиваюсь, — тихо признаётся Наташка.

— А ты знаешь, — я с заговорщическим видом понижаю голос. — Я тоже.

Наташка хохочет, и я доволен тем, что от испуганной потеряшки больше и следа не осталось.

Едва я тормознул у ворот, как массивная железная калитка распахнулась и показался хмурый Кирюха в сопровождении двух здоровых кобелей. Улыбающаяся Наташка резво выпрыгнула из салона им навстречу, обхватила Кирюху за шею и громко чмокнула. Он удивлённо хмыкнул и тоже заулыбался. Я же принялся трепать собак — страсть как люблю этих зверюг.

— Похоже, вы не скучали, — резюмировал Кирюха и перевёл взгляд на меня. — Геныч, ну ты тихоход! Я уж полчаса по двору околачиваюсь. Вы сломались, что ль, по дороге?

Возмутиться я просто не успел. Даже не знаю, что долетело ко мне быстрее — звонкий девичий голос или этот проклятущий одуряющий запах.

— Привет! — Стефания выпорхнула из калитки, и оба пса рванули от меня к ней. Наверняка тоже унюхали этот запах, потому что вряд ли собак впечатлили её длинные голые ноги. Я ощупал беглым взглядом стройную фигурку в белой маечке и коротких шортах и невольно залип на ногах. Хорошие такие ножки… мясца бы им побольше — и можно на плечи.

Да задраться между ног! Куда ж меня, придурка, несёт?! Всё, пора сваливать от греха подальше!

И пока Златовласка ласково воркует вокруг Наташки, я спешу дать Кирюхе ЦУ и ответить категоричным отказом на приглашение к ночному чаепитию.

— Ген, а ты куда собрался? — расстроенно лепечет Натаха, у которой всегда ушки топориком.

— Так ведь ночь уже... — я развожу руками, чтобы все заметили, что вокруг ночь.

— А ты пешком, что ли, собрался?

— Да ну, какой пешком, страшно же! — я отмахиваюсь с деланым ужасом. — Такси вызову.

— Серьёзно, Геныч, на хрен ты куда-то поедешь? — это снова Кирюха. — Оставайся, переночуешь в гостиной, там диван отличный.

— Да не, вас и так много… и детишки ещё…

И к чему я детей сюда приплёл?

— А чем тебе мои детишки помешают? — усмехается Кир. — Тем более они давно уже убаюкали маму и сами спят. Да и не так уж нас здесь много, Сашка в командировке…

Вот что значит настоящий друг — он безошибочно понял, что я не испытываю ни малейшего желания встречаться с рыжей коброй, и поспешил меня успокоить. Но он понятия не имеет, что находиться рядом со Стефанией мне хочется ещё меньше — либо я её сожру, либо… Ух, лучше бы Кирюхе об этом даже не догадываться, а мне держаться подальше отсюда. И не дышать, сука, не дышать!

И вот очередной вежливый отказ уже готов сорваться с моего языка, а сам я на низком старте, чтобы рвануть как можно дальше… когда в переговоры вступает ароматная девочка со своим сокрушительным аргументом:

— Ты зря отказываешься, Гена, я т-только что испекла сахарные б-булочки.

И всё — булки победили!

* * *

А в доме всё стало только хуже. И если аромат сахарных булочек смог хоть немного притупить мой нюх, то домашний прикид Златовласки при ярком свете неожиданно спровоцировал моё тело к восстанию — встало всё. Что ж я раньше её не разглядел?.. Да я б обходил эту лесную избу десятой дорогой. И как Кирюха может здесь спокойно находиться, когда все его бабы во главе с Айкой — сплошное стихийное бедствие!

Прижав сахарную булочку к своему носу, я вдыхаю целительный аромат тёплой сдобы, но ни хрена не исцеляюсь, потому что глаза вылезли из орбит и залипли на двух других сахарных булках, таких аккуратных, кругленьких и подвижных, что становится тесно в груди, в паху, в голове. Это не шорты, а возмутительно обгрызенный лоскут!

«Да хорош уже ходить туда-сюда!» — мысленно ору Златовласке, которая порхает вокруг нас и мечет на стол всё, что бог послал этому хлебосольному дому.

Она будто услышала команду «не ходить» — остановилась рядом со мной и наклонилась над столом, обволакивая меня своим чумовым запахом и вызывая бешеное слюноотделение и сердцебиение. И вдруг развернулась, а мой мотор едва не заглох, когда её грудь промелькнула в нескольких сантиметрах от моего рта.

А-а-а, сука!

Под тонкой майкой никакого лифчика — только живые, дышащие и провокационно торчащие сиськи. Не больше двоечки, но меня прёт так, что темнеет в глазах и ноют стиснутые челюсти. Такое со мной впервые — это как внезапное затмение мозга или какой-то вирус, срывающий тормоза. Я сжимаю кулаки и зажмуриваюсь, вдруг осознав, что не способен себя контролировать, и…

Обхватив руками тонкую талию, глажу шелковистую кожу… спускаюсь ниже, на бёдра, и притягиваю к себе на колени, широко разведя стройные ножки… рву зубами эту чёртову майку, а покончив с преградой, судорожно сглатываю слюну… и понимаю, что больше нет сил терпеть — я не смогу быть осторожным…

— Гена, ты в п-порядке? — как сквозь вату доносится ЕЁ голос, а я открываю глаза. Стефания по-прежнему стоит рядом и смотрит на меня с тревогой. А я впервые вижу её глаза — зелёные, как малахит… губительные.

— Нет…

Я даже не слышу собственный ответ и, вскочив с