Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Бью себя по губам за дурные мысли и хватаюсь за телефон. С моей удачей я не удивлюсь, если в нём прямо сейчас сдохнет заряд. Включаю… Фу-ух! — заряд есть! Но толку, если нет связи?!

«Помоги-ите-э!..» — шепчу тихонечко, гипнотизируя экран.

Спустя долгие минуты отчаянных слёз, взываний к Богу и глухому мобильнику и борьбы с самой собой, я всё же принимаю непростое решение — открываю дверь и, умирая от страха, выбираюсь из машины и вглядываюсь в темноту. А перекрестившись, я поворачиваюсь к лесу задом и карабкаюсь на багажник.

Не сразу, но слабенькую связь я всё же поймала. Первая мысль — звонить Гене, но я заставляю себя её отбросить и набираю Женьку. Он, конечно, сперва обложит меня трёхэтажным матом — и пусть — поделом. Но спустя целую вечность соединения, за которую у меня чуть сердце не выпрыгнуло, механический голос выдал, что у этого абонента есть разговоры и поважнее. Набираю Кирилла — тоже занято. Если и у Генки то же самое…

Один гудок, второй… пятый… и обрыв. Он меня сбросил?! Или связь оборвалась? Набираю снова.

Геночка, миленький, возьми трубку!

И снова сброс.

Третий раз — последний, и сейчас я даю шанс ему, а не себе. Мне по-прежнему невыносимо жутко, но теперь я останусь здесь ночевать даже ради того, чтобы он узнал, что я пропала, и вспомнил, как сбрасывал мои вызовы. Он, конечно, перезвонит, но потом я не возьму трубку или… я озираюсь по сторонам… или уже будет слишком поздно.

Да отзовись же ты, козёл!

— Да! — прорычали мне в ухо.

— Гена… Гена, помоги мне, пожалуйста! Гена, мне страшно!

— А где твой муж, Наташ? — спрашивает настороженно.

— Я не знаю, я ушла от него! — начинаю всхлипывать. — Ген, я в лесу… у меня машина застряла… Гена, я умру здесь от страха!..

— Тихо-тихо, Наташ, не плачь, — тон его мгновенно смягчается. — Ты свои координаты можешь мне скинуть?

— Ты издеваешься?.. Какие координаты, здесь нет интернета! Я на крыше своей машины, еле связь нашла!.. Что мне делать, Ген?..

— Двери заблокируй и жди меня! Поняла?

— Д-да, — от облегчения я начинаю плакать, прикрывая рукой микрофон, чтобы не хлюпать в него и не раздражать моего спасителя.

Слышу, как он говорит с Максом и терпеливо жду.

— Наташ, ты здесь?

— Да, Ген… а ты… ты скоро приедешь?

— Зависит от того, где ты находишься. Рассказывай быстрее, я тачку ловлю.

Объяснить совсем несложно, ведь на этой турбазе ребята бывают частенько, но страх парализовал и мозг, и язык — блею, как умирающая овца.

— Понял, — прерывает меня Гена. — Натах, ну минут сорок придется потерпеть… справишься?

Сорок минут! За это время я успею умереть и остыть.

— Я постараюсь…

— Эй, ты там зубами, что ль, стучишь? Давай-ка прекращай так бояться… погоди минутку, — он отвлекается на разговор с водителем, но очень быстро возвращается ко мне: — Наташ, ну хочешь, я с тобой всё время говорить буду?

— Ген, я не могу здесь всё время, мне страшно… а в машине нет связи.

Неожиданно в свете фар я замечаю какое-то быстрое движение и взвизгиваю, едва не рухнув с высоты на землю.

— Что? — ревёт Гена в трубку.

— Ген, я кого-то видела, — у меня зуб на зуб не попадает. — Клянусь, кто-то только что пробежал…

— Да белка небось или лиса. Успокойся!

— А если волк?

— Натах, да откуда там волки? К тому же волк ни за что не подойдёт, они сейчас сытые, да и ты для них — не добыча. На тебя любой волк взглянет и обрыдается.

— Спасибо, — проворчала я в трубку и хотела уже обидеться, но почему-то рассмеялась.

— Так-то лучше, — похвалил он и распорядился: — Давай в машину, закрывайся на все замки и жди меня.

— Я очень-очень тебя жду, Гена, ты только быстрее…

Глава 27 Гена

Такси сворачивает с окружной в сторону турбазы, а я всерьёз начинаю беспокоиться за Натаху. Впереди темень непроглядная, а эта дурочка там совсем одна. И как её угораздило? Я уверен, что лесные обитатели вполне безобидны, но каких только отморозков земля не носит, и на самом деле нет никакой гарантии, что Наташка сейчас в безопасности.

— Газку прибавь, — командую водителю, но тот уже сам никакой.

— На такой дороге? — блеет он. — Я ж тачку убью. И-и… Вы уверены, что нам именно сюда? Пляж вроде в девять закрывается…

Догадываюсь, что мужик не темноты испугался — причиной его дизартрии и повышенной потливости является опасный пассажир, то есть я. Похоже, он уже понял, что жизнь куда дороже двойной таксы, и проклял тот миг, когда отозвался на вызов. Понимаю — видок у меня не слишком благонадёжный, но… чем богаты.

— Да что ж ты, сука, за обморок такой?! — я начинаю злиться. — На хер мне пляж?! Сказал же, девчонка в лесу застряла! Давай, ускорься уже! Прикинь, если б твоя дочь тут заблудилась…

— Моей дочери пять, — осторожно возражает он, но всё же начинает ехать быстрее.

Как будто в пять лет невозможно заблудиться!

Набираю в очередной раз Натахе, но абонент недоступен. Конечно, она говорила, что со связью проблемы, и всё же мне не по себе. О том, что Наташка подстроила это специально, я даже думать не хочу. Поэтому думаю о другом — о том, что Жеке стоит настучать по репе, а заодно и его бате — избавились, черти, перекинули ответственность. И Сомов хорош — муж, сука, задрать его в пассатижи! Брачный союз продолжительностью в два выходных дня — это успех!

— Стоп, — рявкаю водиле, просто чудом не проворонив поворот. — Назад сдай немного, нам направо.

— Ку-куда?.. Не-э, я туда не… — похоже, мужик на грани истерики и сворачивать в лес совсем не готов, но мне некогда его утешать:

— Ну, выходи тогда на хер, сам доеду.

Сработало — едем дальше.

Дорога, конечно, — жесть! Но уже через несколько минут фары выхватывают Натахиного «Жука» в неприличной позе для четырёхколёсного агрегата. И вроде надо радоваться — приехали же, но мотор в груди отчего-то тревожно разгоняется — всё ли в порядке?..

— Тормози давай! И, слышь, даже не вздумай свалить, может, тачку дёрнуть придётся.

Ответа не последовало, да и похер. Я выскакиваю из машины и громко заявляю о себе, предупреждая Натахин ужас, а то ведь мало ли кто мог подкатить:

— Ната-ах, это я приехал!

По любому все звери в лесу обосрались, да и таксист наверняка… Но, к моему огромному облегчению, водительская дверь «Жука» распахивается и оттуда едва не вываливается