Я тебя нагадала - Татьяна Ма

Никиты так и не появился. Соня с Михаилом переместились на диван. Еще какое-то время тихо переговаривались. Напряжение и усталость прошлой ночи и утомительного дня дали о себе знать.

— Миш, ты прости меня, — прошептала Соня. — Я не хотела тебя обидеть. Сама не знаю, что на меня нашло. Ну, тогда…

— Я не обижаюсь, Соф, — взглянул он на нее, и Соня уловила грустные нотки в его голосе.

— Ты мне ведь нравишься, очень. Но… Я не уверена, что готова к новым отношениям, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Михаил и повернулся к Соне, нежно провел большим пальцем по ее скуле, на которой, слава богу, не осталось следов от удара Дмитрия. — Но раз я тебе нравлюсь, и ты мне нравишься, может, не стоит бегать друг от друга, а стоит просто жить как живется. А время покажет, что из этого выйдет.

Соня улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Только ты должен еще кое о чем знать.

— О чем?

— Как бы мы друг другу ни нравились и какие бы хорошие отношения между нами не складывались, у нас вряд ли есть будущее. Понимаешь, я, наверное, никогда не смогу иметь детей, поэтому… — Соня перевела дух, не зная, как подобрать нужные слова. — Знаю, преждевременно говорить о каких-то планах, о таких глобальных вещах, как семья и дети, но я хочу, чтобы ты знал. Сразу знал.

Михаил посмотрел на Соню серьезно и сказал:

— Теперь знаю, но это ничего не меняет. И не потому, что я не думаю о будущем, а потому, что мне нравишься ты, Соф. Все остальное, — он пожал плечами, — все остальное не имеет значения.

Потом они долго молчали. Михаил закинул руку на спинку дивана, и Соня умостилась на его плече, укрыв их обоих пледом.

— Что теперь будет, а?

— Ты о чем? — спросил Михаил.

— О Миле и Никите.

— Ну, она просто обязана пойти на поправку, а ты тем временем присмотришь за мальчиком.

— Его же не отдадут отцу, правда?

— Отец его теперь преступник, хотя, если сегодня он не явится, вряд ли полиция будет его разыскивать.

— Миш, — Соня отодвинулась и с тревогой посмотрела ему в глаза, — я все думала о том, что Никита сказал про отца. Ну, что тот угрожал Милу убить и с ножом на Алевтину Сергеевну нападал.

— И я об этом думал, — хмуро проговорил Михаил.

— Неужели это он Милу порезал?

— Все может быть. Этот мужик, судя по всему, не в себе. Алкоголик, а может, и наркоман вдобавок. Нужно завтра же расспросить Милу о том, что она помнит о нападении.

Полиции, кажется, дела не было до истории Милы. Так как она долго не приходила в себя, полицейские ничего сделать не могли и никакое расследование не вели. Может быть, если Мила видела нападавшего, ее дело получит новый толчок к расследованию. Лишь бы Миле полегчало.

Соня снова положила голову на плечо Михаила и не заметила, как задремала. Так они и проспали до самого утра. Отец Никиты не явился. Полицейские уехали, и оставалось лишь надеяться, что Дмитрий не вернется ни на следующий день, ни после.

Проснулась Соня от дразнящих ароматов, заливавших квартиру. Она сморгнула пару раз и с удивлением увидела, что Михаил колдует над каким-то блюдом на кухне.

— Что это ты затеял?

— Доброе утро, — перевел на нее глаза Михаил. — Вот, оладушки нам всем на завтрак пеку.

— Теть Сонь, очень вкусные, — проговорил с набитым ртом Никита, который уже сидел за кухонным островом.

— Вы почему меня не разбудили? Я бы сама все сделала, — возмутилась она.

— Сегодня мужской день, — рассмеялся Михаил. — Ты будешь отдыхать, а мы трудиться.

— Да некогда отдыхать. Надо ведь к Миле съездить, а потом… — А что, собственно, делать потом, Соня не знала, однако Михаил тут же помог, сказав:

— Съездим в больницу, проведаем Милу. Кстати, если она будет в состоянии, пусть напишет какую-нибудь бумагу, чтобы дать тебе опеку над Никитой и чтобы никто больше не пытался у тебя мальчика отнять до выздоровления матери, ну а потом поедем посмотрим машину для тебя.

— Да ты все распланировал, — улыбнулась Соня, смотря на него с благодарностью.

— А то. Пора брать все в свои руки, — подмигнул он ей.

Когда они приехали в больницу, врач предупредил, что Мила находится под воздействием успокоительных, а потому плохо соображает. Оставаться у нее надолго им не позволили, да и не было смысла — поговорить с Милой не представлялось возможным. Сознание ее было рассеянным, и она пребывала в полудреме.

— Ничего, расспросим ее завтра, — утешал Соню Михаил.

— А не завтра, так послезавтра, — вздохнула Соня.

После больницы они поехали к владельцу машины, которую присмотрел Михаил, потом ко второму и наконец-то договорились о покупке автомобиля.

Однако домой Соня вернулась грустная. В душе кипела тревога: а вдруг отец Никиты явится! Михаил, заметив ее состояние, спросил, о чем она думает, и Соня призналась, что боится на ночь оставаться дома.

— А поедемте ко мне, — предложил Михаил.

— Ты же в офисе живешь, — вспомнила Соня.

— Ну, у меня же есть за городом дом. Пусть там не королевские апартаменты, но жить можно. Крышу я подлатал. Только прибрать бы не мешало.

— Приберем, я все сделаю. — Соня почувствовала облегчение — в доме Михаила отец Никиты вряд ли их найдет.

— Вместе сделаем. Ты как, Никит, поможешь тете Соне с уборкой?

— Обязательно помогу! — закивал Никита.

— Вот и решили, — засмеялся Михаил. — Давайте заедем к вам, возьмем необходимые вещи, и пару дней поживете у меня, пока все это не утрясется.

— Не представляю, что бы я без тебя делала, — благодарно кивнула Михаилу Соня и чмокнула его в щеку.

Глава 30

Соня сидела на берегу реки и бросала в бурлящую воду мелкие камешки. Было холодно, дул пронизывающий, пробиравший до костей ветер. Она куталась в свою дорогую шубу — «наследство» от бывшего мужа — и всматривалась в темный стремительный поток. Снег уже почти сошел, но кое-где все еще оставались грязные бугорки не истаявшего льда. Соне было грустно. Душу съедала необъяснимая тоска. Ей казалось, что вся ее жизнь, как эта река, несет свои воды в неизвестном направлении, спотыкается о валуны на дне, бурлит и устремляется дальше. Это течение вызывало в ней тревогу. Все представлялось тщетным. Зачем что-то делать, к чему-то стремиться, если ничего не получится. Ты ни на что не годна. Кофейню открыть? Хочешь всех насмешить? Да ты даже ужин не можешь приготовить так, чтобы не сжечь его. «Вот откуда эта тревога», — поняла