Я тебя нагадала - Татьяна Ма

Соня. После того как они приехали в дом Михаила и навели порядок, Соня взялась готовить ужин, но мясо подгорело. Правда, Михаил посмеялся, сказав, что готов и обугленное есть, потому что у Сони все равно все выходит вкусно. Никита его поддержал. Но мысль, что еда подгорела, засела в голове и не давала покоя. Она вспомнила Вадима и даже представила, какое бы он сделал лицо, подай она ему пережаренное мясо. «Но Михаил не Вадим. Он не упрекнул, не посмотрел косо. Он пошутил и даже спасибо сказал, — напомнила себе Соня. — Тогда зачем ты себя накручиваешь? Зачем ушла сюда, к реке, и теперь бросаешь в нее камни?»

Однако помимо не очень вкусного ужина было что-то еще. Что-то, что не давало ей покоя. Что погнало вон из дома на ночь глядя…

Соня сморгнула и оторвала взгляд от воды. Почему сейчас светло? Сумерки вроде бы давно опустились. Она что, всю ночь здесь просидела и не заметила? Поэтому она так продрогла? Нет, что-то не вязалось. Ведь еще зима, а тут снега почти нет. Не могла же она не заметить наступления весны? А может, и могла. С ее-то бесконечными проблемами. С ее-то способностью плыть по течению, а не против него. Соня-Соня. Ты так похожа на свое имя. Будто не живешь, а спишь. Господи! Как же ей вытравить из головы эти мысли? Иногда ей казалось, что она отпустила прошлое, и слова бывшего мужа больше не оказывают пагубного влияния на ее самооценку. Однако потом она снова начинала сомневаться в себе и своих поступках. Как же от этого избавиться? Как? Как? Как?

Вздохнув, Соня поднялась, чтобы вернуться в дом, где ее ждали Михаил с Никитой. Взгляд ее снова опустился на реку, и Соня замерла, боясь дышать. Там, в воде, в метре от нее что-то белело. Вернее, не белело. Нет, это что-то не было белым, но выделялось светлым пятном на фоне мутной, неспокойной водной глади. Соня отвела глаза. Ее начала бить мелкая дрожь. От холода? Или все же от страха? Она боялась снова посмотреть на то, что торчало из воды, но все же боковым зрением видела: это что-то и правда подплыло к берегу и теперь не просто торчало, а цеплялось за раскисшую черную землю. Цеплялось? Соня во все глаза уставилась на руку, худую кисть, обтянутую мертвенно бледной кожей. Рука была неестественно вывернута в плече. Соня увидела в воде лицо с распахнутыми остекленевшими глазами, смотрящими в хмурое небо. На лице и обнаженной груди утопленника виднелись тонкие параллельные полосы. Десятки полос. Красных. И чем больше Соня смотрела, тем яснее видела: кто-то исполосовал этого мужчину… Его лицо ей показалось смутно знакомым. Где-то она его уже видела, но никак не могла вспомнить где.

Раны от порезов на лице мужчины становились все краснее и краснее. Теперь даже вода в реке была красной. Красной, словно это вовсе не вода, а кровь!

Соня в ужасе отшатнулась, но получила сильный удар в спину и полетела прямо на утопленника. Она завизжала и… проснулась.

Тут же послышался легкий стук в дверь.

— Соф, у тебя все нормально? — услышала она голос Михаила.

— Кошмар приснился, — отозвалась она. — Извини, что разбудила.

— Ничего. Главное, что все в порядке.

Послышались шаги, и Михаил ушел в свою комнату, а Соня сделала глубокий вдох, попытавшись успокоить бешено колотившееся сердце. Сейчас она отчетливо видела лицо утопленника из своего сна. Не только видела, но и знала, кто это. Дмитрий. Отец Никиты. И почему ее преследуют кошмары с убитыми людьми? То та женщина в гостиничном номере, то теперь вот Дмитрий. Это ее подсознание что-то пытается ей сказать? Да, видимо, так и есть. Видимо, ей грозит опасность в лице Дмитрия. Нужно держаться от него подальше. Как хорошо, что вчера Михаил предложил им с Никитой пожить у него.

Дом, конечно, старый, требовал основательного ремонта, но ведь жилой: стены крепкие и крыша теперь новая, ветер не задувает, отопление и горячая вода были. Вчера до позднего вечера она вместе с Михаилом наводила порядок. Правда, было видно, что на днях Михаил и сам пытался привести жилье в божеский вид, но с Сониной помощью сделать это получилось лучше. Оладья он пек отличные — пальчики оближешь, а вот с уборкой не справлялся. Вспомнить хоть ту лужу кофе, которую он неумело развез по столу в автосервисе.

Даже Никита им помогал. Пыль убрали, полы помыли, посуду тоже перемыли и даже окна. Михаил отдраил санузел, а Соня — комнаты. Жить теперь было можно.

Соня так больше и не уснула. Встала рано, когда за окном едва начало светать. Вскоре вслед за ней поднялся и Михаил. Соня варила кофе.

— Никите в школу надо, — сказала она, — но я боюсь его вести.

— Думаешь, его отец может явиться к школе? — спросил Михаил.

— Ага. Вдруг он мальчика заберет прямо оттуда?

— Не думаю, что он решится. Иначе вчера бы пришел за деньгами.

— Думаешь, испугался, что я все-таки в полицию заявила?

— Наверняка, — кивнул Михаил.

Потом он подошел к Соне и развернул ее к себе.

— Ты чего? — хлопнула она ресницами.

Михаил, легонько касаясь подбородка пальцами, повертел ее голову из одной стороны в другую, внимательно всматриваясь.

— Все в порядке, — улыбнулся он, — синяка не осталась.

— Никогда в жизни не получала по лицу, — пробормотала Соня.

— И больше не получишь, а Дмитрия этого я в бараний рог скручу, попадись он мне, — пообещал Михаил, а потом наклонился и нежно поцеловал Соню.

Она прильнула к нему, на этот раз не оттолкнув. Позволила себе расслабиться и забыть обо всем на свете. Рядом с Михаилом было тепло и надежно.

Их поцелуй прервал звук выкипевшего из турки кофе.

— Вот черт! — вспыхнула Соня, а Михаил хрипло рассмеялся.

Кофе пришлось варить снова.

— Знаешь, я думаю, можно один день не водить Никиту в школу, — сказал Михаил.

— Думаешь?

— Ничего страшного не случится, если у него сегодня будет лишний выходной, — кивнул он. — Предлагаю позавтракать и съездить к Миле. Вернее, предлагаю позвонить следователю, который вел ее дело. Пусть переговорят с Милой. Может, она помнит что-то о нападении.

Так и сделали. Когда приехали в больницу, Мила была под воздействием успокоительных, но, кажется, ей уменьшили дозу, она полностью осознала, что произошло, и приняла это. Она прижала к себе Никиту, поговорила тихонечко с сыном, а потом к ней вошли полицейские.

Когда они, задав несколько вопросов, вышли из палаты, Соня с Михаилом поспешили к ним, чтобы узнать, что сказала Мила.

— Кажется,