Императрица - Мишель Хёрд

— Твоя татуировка.

Лео хватает меня за подбородок и приподнимает лицо, пока наши взгляды не встречаются.

— Что тебе снилось?

Я качаю головой, снова делая глубокий вдох.

— Прости, что разбудила тебя. Можешь вернуться в постель.

Его взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как в его глазах мелькает беспокойство.

— Не беспокойся обо мне. Хочешь поговорить о том, что заставило тебя так кричать? Тебе приснилось, что я с тобой что-то сделал?

Понимая, о чем он спрашивает, я снова быстро качаю головой.

— О нет, ничего подобного. Мне все время снятся кошмары. Не забивай себе голову этим.

Беспокойство на его лице не исчезает.

— Они постоянно снятся тебе? Что-то раньше я не слышал тебя по ночам.

Я откидываюсь на спинку кровати и провожу ладонью по лицу.

— В детстве я проходила курс психотерапии, но после того, как ты выстрелил в Лучано, кошмары вернулись. Две недели я спала спокойно, без них.

— Gesù Cristo. Прости, что я спровоцировал их.

Когда Лео ложится рядом со мной и обнимает меня, я прижимаюсь к его груди. Он намного теплее меня, и я впитываю его тепло, как губка. Я обнимаю его правой рукой за талию, наслаждаясь утешением, которое он мне дарит.

Несмотря на то, что швы сняли и мое запястье почти зажило, я по-прежнему берегу левую руку.

Лежа в объятиях Лео, я думаю обо всем.

Лео сказал, что мама сможет переехать в свой собственный дом в конце месяца. Он расположен недалеко от дома миссис Тоскано, но сад требует серьезного ухода. Мама с нетерпением ждет, когда сможет начать сажать цветы. А я нет. Мне не нравится садоводство так, как ей.

Мои мысли возвращаются к прошлому вечеру. С нашего первого свидания Лео больше не целовал меня, но после ужина, когда мы сидели на диване и смотрели фильм, он, кажется, был близок к тому, чтобы потерять контроль. Он все время касался своим носом моей шеи.

Вспомнив, как я была возбуждена и взволнована, я понимаю, что атмосфера в комнате начинает меняться. Постоянное напряжение, которое всегда существует между нами, резко возрастает.

Я прижимаюсь щекой к груди Лео, и он обнимает меня еще крепче. Я чувствую его дыхание на своих волосах, а затем он осыпает поцелуями мою макушку.

Мой живот сжимается, и каждое нервное окончание в моем теле оживает там, где тело Лео касается моего.

Господи, влечение между нами сведет меня с ума.

Я не смогу долго держать его на расстоянии. Особенно после того, как увидела его в боксерах.

— Как думаешь, сможешь снова заснуть? — спрашивает он хриплым голосом.

Когда он начинает приподниматься, я крепче обнимаю его.

— Останься со мной.

Что, черт возьми, я делаю? Я должна позволить ему уйти. Лежать с ним в постели — все равно что играть с огнем.

Лео снова расслабляется, заключая меня в объятия, и я чувствую себя в полной безопасности.

Сексуальное напряжение мгновенно возвращается, порождая непреодолимый голод глубоко внутри меня.

Я сосредотачиваюсь на своем дыхании, но это только усиливает мое восприятие того, как чудесно он пахнет.

— Gesù Cristo, — рычит Лео, прежде чем перевернуть меня на спину.

Его губы находят мою шею, и когда я закрываю глаза, его рука скользит по моему животу. Я чувствую, как он хватает мою майку, а затем сжимает ткань в кулаке прямо между моих грудей.

— Боже, — хнычу я, каждый дюйм моей кожи молит о большем.

Его голос становится хриплым, когда он стонет мне в грудь:

— Скажи мне уйти.

— Наверное, мне стоит сделать это, — выдыхаю я, пока его губы покусывают и посасывают мою ключицу, — но я не могу.

Я провожу ладонями по его плечам и мускулистой спине, отчаянно желая почувствовать его всего.

Левая рука Лео проскальзывает мне под голову, и, сжимая мои волосы, он притягивает меня к себе. Наши губы сливаются в поцелуе, и когда его язык проникает в мой рот, мое тело содрогается от невероятного удовольствия.

Напряжение, копившееся с момента нашей встречи, внезапно вырывается наружу, вызывая непреодолимое желание попробовать, почувствовать и заявить права друг на друга.

Наши руки жадно блуждают друг по другу, и когда Лео крепко сжимает мою грудь, моя спина выгибается, и я стону ему в рот.

Внезапно он разрывает поцелуй грубым ругательством.

— Cazzo!

Когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, он опускается ниже, покрывая жаркими поцелуями мою грудь и живот. Он хватается за края моих шорт и трусиков, и когда слегка стягивает их вниз, его губы и зубы касаются моего бедра.

Это, безусловно, самый страстный и чувственный момент в моей жизни. Моя тяга к этому мужчине настолько сильна, что я не могу ей сопротивляться.

— Cazzo. Cazzo. Cazzo. — Его слова звучат как мольба, а от его прикосновений моя кожа покрывается мурашками. Я чувствую, как дрожит его рука, сжимающая мои трусики и шорты, и понимаю, что он изо всех сил старается не сорвать их.

Он медленно замирает, его учащенное дыхание обжигает мое бедро, а затем он стонет:

— Per favore. Скажи мне, что я могу зарыться лицом между твоих ног. Я ужасно проголодался и хочу попробовать твою киску больше, чем сделать следующий вдох.

Мой большой, злой босс мафии умоляет.

Я кладу руку ему на затылок и провожу пальцами по его взъерошенным волосам. Лео смотрит мне в глаза, черты его лица темнеют от голода.

Моя рука скользит по щетине на его подбородке, после чего я слегка провожу большим пальцем по его нижней губе.

— Да.

Он прикусывает зубами мой палец, а выражение его лица становится еще мрачнее. В следующую секунду он быстро срывает с меня одежду. Мои бедра раздвигаются, и он издает хищный рык прямо перед тем, как его рот впивается в мой влажный вход.

Святое. Долбанное. Дерьмо.

Мое тело выгибается дугой на кровати, руки отчаянно ищут, за что бы ухватиться, в то время как острое удовольствие выбивает воздух из моих легких.

Язык и губы Лео создают адское пламя между моих ног, вырывая из меня крик.

Его зубы покусывают мой клитор, затем я чувствую, как его палец обводит мой вход. Его прикосновения там, внизу, настолько интенсивны, что мой разум покидает тело.

Удовольствие пульсирует у меня внизу живота и клиторе, дразня меня, пока мой оргазм остается недосягаемым.

— Лео, — выдыхаю я, затем его палец проникает внутрь меня, и он начинает страстно лизать и посасывать мой клитор. — О Боже, — хнычу я, выгибая спину. Его палец сгибается, и в следующую секунду от сильного