Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Лэла, чтобы не тратить время бесполезно, пока мы ждали возвращения Лайонела, начала развешивать и раскладывать мои новые вещи в гардеробной комнате. Ей понравилось все, что я заказа, и она хвалила мой вкус и особенно щедрость графа.

— Он очень тобой дорожит, Лиса. Даже богатые мужчины так на нелюбимых жён не тратятся. — Закончила моя подруга хвалебные речи графу, поглаживая перчатки из нежнейшей кожи, а любуясь при этом моей новой сумочкой.

Я пожала плечами и предложила ей взять себе сумочку и перчатки и еще несколько платьев, тем более я, кажется, ещё много чего заказала. И остальные мои вещи должны скоро доставить.

Но Лэла согласилась взять только одно чёрное платье, которое мне передали от графини Хартман.

И ей понравились свои рабочие наряды, которые доставили от дворецкого, темно-серые платья с белым воротничком.

— У меня уже три новых платья! — Сказала она. — Моя мама за всю жизнь сшила себе только три платья. К тем четырем, что уже были у нее в приданом.

Чтобы Лэла могла сразу переодеться в чистую одежду, я предложила ей искупаться в моей ванной.

— Это, наверно, неправильно? — Неуверенно спросила она.

— Почему? Мы же в монастыре купались вместе с сестрами? — Такая ее щепетильность меня сильно удивила.

— Лиса, — как ребенку начала она объяснять, — раньше мы обе были послушницами. А сейчас ты графиня.

Я продолжила ее мысль:

— А ты подруга графини.

И я сразу начала наполнять ванную.

Для Лэли купание в ванной с мыльной пенкой уже было магией. И я почти открыла ей новый мир, пригласив искупаться в каменной белоснежной ванной, а не в привычном деревянном корыте. И воду нам не нужно было заливать ведрами, а потом также ведрами и выносить и использованную воду из корыта.

Оказавшись в замке, Лэла не осматривалась кругом восхищённо и не любовалась роскошными комнатами. А для нее все это и вправду было невиданным... Это я, можно сказать, видела все чудеса своего мира по голубому экрану. А Лэла ничего кроме своей деревни, окружающей природы и монастыря в жизни не видела. Но там: в саду, холле и гостиной она вела себя очень сдержанно. Даже моя комната ее восторгов не вызвала. А ванная ее покорила. Она с нежностью поглаживала раковину, трубы и, удивляясь, говорила:

— Это надо же. И вот так живут аристократы? А я думала, что у них тоже уборная во дворе находится, и в баню они раз в неделю ходят.

Пока Лэла восхищалась, ванная уже наполнилась.

— Все, можешь купаться, — приглашающим жестом указала я на теплую воду с пенной шапкой.

— Мне будет стыдно. — Засмущалась моя малолетняя подруга. — Можно я в подряснике останусь?

— Конечно. — Я много раз видела ее и без подрясника. Мы обычно всегда друг другу спинки тёрли во время купанья. Но я подумала, что она больше стесняется самой непривычной ей обстановки и в качестве поддержки предложила искупаться вместе.

— Как раньше? — Глаза у нее сразу загорелись, и мы начали скорее скидывать с себя одежду. Правда подрясник Лэла так и не сняла, и я поэтому осталась в нижней рубашке.

Мы одновременно погрузились в теплую воду и откинулись на борт ванной, вытянув ноги и закинув руки себе за голову.

— Ууу, — громко, с наслаждением выдохнула Лэла.

— То-то же, — запустила я в ее сторону мыльный пузырь, — а то купаться ей стыдно было.

— Мы будем одинаково пахнуть. — Принюхиваясь к пенке, заметила Лэла.

— Как и в монастыре. Только сейчас это будет аромат цветов, а не запах навоза. — Может кому-то и покажется недостойным, что они пахнут с горничной одинаково. Но для меня Лэла прежде всего была близким человеком. И я бы просто оставила ее жить в этом замке, а не прислуживать мне. Но зная ее, я понимала, она не согласится на постоянное безделье. И еще Лэла хотела накопить для себя приданое и хоть как-то помочь своей семье.

— Мы не всегда пахли навозом, — благодушно улыбаясь, прошептала Лэла. И я не стала спорить. Купаться вдвоем даже в тишине было веселее.

Но молчали мы не долго. Через какое-то время Лэла села и спросила:

— Лиса, неужели ты вправду хочешь все это бросить? Разве в твоём мире лучше?

— В тысячи раз лучше. — Уверенно ответила я.

Разве ей объяснить насколько наши миры отличаются друг от друга. Конечно, мой мир не идеальный, и жестокости в нем достаточно. Коррупция цветет, бандиты могут ограбить, оплаченные посылки пропадают и даже бездомная собака может покусать. Но дух времени, развитие общества совсем другие. Мне не нужно в своем мире никому кланяться. Даже если бы я встретилась с самим президентом, я бы приветствовала его не стоя на коленях. В моём мире я ни от кого не буду зависеть полностью, у меня всегда будет выбор, меня не запрут в монастыре. В общем, я хочу домой!

Но пока я предавалась раздумьям, Лэла готовила диверсию. Она наполнила ковш холодной водой и с криком: «Освежись!», — опрокинула его на меня.

Наверно, в какой-то момент мой крик перешёл в вопль, настолько неожиданным для меня оказалось нападение Лэлы. Я вскочила в ванной и, погрозив подруге кулаком, вместе с ней рассмеялась. Мы так и смеялись, когда в ванную, выбив дверь, заскочил граф. Он быстро окинул помещение ищущим взглядом, а потом посмотрел на меня и так замер. Не моргал. Не отводил глаз, а я была в облепившей меня мокрой, длиною только до колена рубашке. Стыдливо прикрыв грудь, я начала медленно садиться в ванной. И в воду погрузилась глубже. Только потом осмелилась произнести.

— Алви.

Он отвёл взгляд, потом порывисто развернулся к ванне спиной.

— Вы кричали, Алиса. — Осипшим голосом произнес он.

— Мы только играли. Простите. — С все ещё дико колотящимся сердцем произнесла я.

— Позже поговорим, — и граф спешно покинул ванную комнату. Даже дверь с пола поднимать не стал. Мы с Лэлой, помогая друг другу, вымыли волосы и, быстро ополоснувшись, выбрались из ванны. Я надела банный халат. Девчонка завернулись в махровые полотенца.

Слабость в ногах у меня не прошла, даже когда мы перебежали в гардеробную комнату и там, очень быстро, снова помогая друг другу, надели чистую одежду. Лэла выбрала для меня светло-желтое платье, которое прислали от Третьего Дома Моды.

— Лиса, твой граф выбил и вторую дверь. — Прошептала Лэла. Но я и сама видела, что на полу валялась и моя входная дверь.

— Он будет ругаться. — Прошептала я в ответ.

А Лэла покачала головой и, толкнув меня плечом, пропела:

— Се-но-ва-а-ал!

Но мне было уже не до шуток.

Как