Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

— Аластэйр, вы хотите нас опозорить? — Выпрямившись еще сильнее, чопорно произнесла графиня.

— Нет. Поверьте мне на слово, ваших будущих мужей больше образуют деньги на счетах, а не забитые гардеробные комнаты.

Графиня хранила молчание, может быть, она не понимала, в каком тоне продолжать разговор с графом Хартман.

— Своей жене ты платьев накупил! — А вот Эмилия не удержалась и упрекнула своего бывшего жениха.

И получила ответ вместе со снисходительной улыбкой:

— Эмилия, наряжать любимую жену несравненное удовольствие. Позвольте и вашим мужьям прочувствовать его.

Графиня уже взяла себя в руки и спокойно заговорила:

— Родовые драгоценности из сокровищницы Хартман...

— Останутся в сокровищнице Хартман, — закончил Алви.

— Мои дочери — прямые наследницы родовых драгоценностей.

— У ростовщиков их выкупал я.

— Это не важно. — Отмахнулась графиня. — По праву рождения...

— По праву рождения, ваше сиятельство, вы давно стояли бы в очереди в работном доме. Или, если бы вам повезло, уже работали где-то гувернантками.

Мне уже было стыдно слушать этот разговор. Но графиня продолжала отстаивать свои интересы:

— Аластэйр, вы смеете попрекать нас...

Терпение, кажется, начал терять и граф.

— Я вам напоминаю, через одиннадцать дней вы обе покинете этот замок. И уйдете в дома своих мужей или в монастырь. На вдовью долю вы, ваше сиятельство, рассчитывать не можете, у вашего супруга ничего не осталось за душой. Приданное, как уже было сказано, я вам обеспечу. Но сверх того расходы нести я не намерен.

— Мои родители тебя приютили! Ты должен быть благодарным, что носишь имя Хартман! — Вспомнила и Эмилия, что она не обычная красивая девочка, а настоящая Хартман.

Я уже давно отошла дальше от беседующей тройки, потому что мне не хотелось вмешиваться в их разногласия.

И уже разгоравшаяся ссора вдруг утихла. Я даже сразу не поняла, почему меня больше не раздражают громкие, срывающиеся на визг голоса графини Хартман и Эмилии. Неужели Алви смог убедить женщин в необратимости своего решения? Или он их магией успокоил?! Поражённая этой мыслью я вернулась назад.

Но нет. Графиня Хартман и Эмилия не застыли ледяными скульптурами и не окаменели. Даже не лишились дара речи. Только Эмилия стояли мило потупив глазки и хлопала ресницами, глубоко при этом вздыхая. Так что грудь этой совсем юной девушки, ей же не больше шестнадцати лет, вздымалась и опускалась, как у... кого-то очень неприличного. А ее мать, графиня Хартман, стоя рядом с Алви, понизив голос, доверительно продолжала говорить ему.

— Аластэйр, вы же не нарушите данное графу Хартман слово? Вы обещали позаботиться о его семье и сделать счастливой его дочь. Эмилия уже повзрослела, она готова к супружеской жизни. Давайте жить в мире.

— А как моя жена? — И мне стало интересно, что графиня предложить сделать со мной.

— Алиса и так мечтала стать монахиней. Дайте ей развод и отправьте в обитель. Ей даже увеличивать содержание не стоит. — Можно было вздохнуть с облегчением, убить меня она не предложила. А Сестра Даяна говорила, что графиня не будет со мной церемониться.

А Алви обернулся назад и, увидев меня, стоящую в паре шагов, протянул руку. Я в его ладонь вложила свою. Притянув меня ближе, граф обхватил меня за талию и прижал к себе. Только после этого он сказал графине, наблюдавшей за нами:

— Мы с Алисой только что решали, как будет выглядеть скульптура центрального фонтана в этом саду.

Притопнув, Эмилия капризно проговорила:

— Я хотела, чтобы здесь был пруд с кувшинками. Вы обещали, Аластэйр, что все сделаете по моему вкусу.

— Эмилия, я обещал, что буду учитывать мнение хозяйки замка. Ваше сиятельство, я понял, вы слишком много времени тратите на глупые планы. Поэтому у вас осталось только шесть дней, чтобы определиться со своим будущим.

Мне не послышалось, Алви сократил одиннадцатидневный срок пребывания родственниц в замке вдвое. В принципе, он красиво потерял терпение: ни крика, ни грубостей и угроз. Просто сказал, что больше чем на шесть дней его родственных чувств не хватит.

— Как вы хотите, чтобы я нашла мужа дочери за шесть дней? — А графиня не поняла, что своими спорами только вредит себе и дочери.

— Я не сомневаюсь в ваших талантах. Мне вы нашли жену за один день. И я благодарен вам за прекрасный выбор. А сейчас, ваше сиятельство, не тратьте мое и свое время.

Я подумала: если бы у графа была трость под рукой, ему было бы сложно не пустить ее в дело.

Обойдя и зло прищурившуюся графиню и застывшую с открытым ротиком Эмилию, граф вместе со мной прошел дальше по тропинке.

— Вам Эмилия совсем не нравится? — Удивила я через какое-то время графа вопросом. Я уже давно высвободилась из его руки и шла, чуть впереди, шлепая в маленькие лужицы. Высота сапог позволяла мне приподнять платье и разбрызгивать дождевую воду. А граф даже не пытался спасти свои туфли и брюки от иногда долетающих до него мелких брызг.

— Эмилия избалованное дитя. — В контексте того, что сейчас делала я, подобное обвинение звучало забавно.

— Но вы же были помолвлены.

— Грустная история. — Смотря поверх меня, печально сказал граф. И хоть у меня возникли сомнения в том, что говорит он это искренне, слишком подозрительно он сжимал губы, историю несчастной любви услышать мне хотелось. Я даже встала рядом с графом и в поддержку сама ухватила его за руку.

Грустная история, как я и думала, оказалась не настолько печальной. Алви было восемнадцать лет, когда ему из-за магической силы, король пожаловал титул графа Хартман. И своей волей ввел его в эту семью. Идея с помолвкой Алви с дочерью графа Хартман всем показалась очень удачной. Старшей девочке, Эльзе, тогда было десять лет. А Эмилия, новорожденная малютка, даже не понимала, что их семья только что пополнилась на одного человека. Графиня настояла тогда на помолвке Алви именно с младшей дочерью. И шестнадцать лет граф ждал, пока невеста подрастет.

— Эмилия была забавным ребенком. Всегда улыбалась. Но мы как будущие супруги друг друга не воспринимали.

— Значит, вы не жалеете, что не женились на ней?

— Алиса, я рад, что вернувшись домой, оказался уже женатым на другой девушке.

Хотелось продолжить с ним разговор. Но у графа Хартман, кажется, был дефицит общения или ещё какое-то отклонение. Или может быть для магов подобное поведение является нормальным, но он постоянно пытался меня обнять или даже прижать к себе. А мне не нравятся, когда мужчины позволяют себе подобные вольности. Последний раз скинув его руку с плеча, я отошла на несколько шагов.

— Алиса, — недовольно и чуть громче,