Тень и пламя - Рина Рофи

Мы молча шли несколько шагов, давящая тишина становилась все гуще.

— Может... может, он просто решил поспать? — слабо предположила Дана.

Я лишь покачала головой. Рей Багровый не пропускал пары. Его отсутствие сегодня, после нашего утреннего «разговора» взглядами, после его обещания, которое я прочла в его глазах... это было сообщение.

— Он даёт мне передышку, — наконец выдохнула я, осознавая это. — Как хищник, который отступает, чтобы приготовиться к прыжку. И это... боги, Дан, это пугает куда больше, чем если бы он сейчас ворвался сюда с криком.

Я прошла мимо крыла мальчиков, и ноги сами замедлили шаг. Голова непроизвольно повернулась в сторону длинного коридора, откуда доносился...

Его запах.

Не просто легкий шлейф, а концентрированный, густой, как физический удар. Пахло разгоряченной кожей, дикой степью после грозы и чем-то острым, металлическим — яростью, которую не удалось выбить из себя на площадке. Запах висел в воздухе тяжелым облаком, выходя далеко за пределы его комнаты, точно предупреждая всех:территория Альфы, не приближаться.

Я замерла на месте, втягивая воздух. Мой собственный зверь внутри встрепенулся — не в страхе, а в ответном вызове. Это был не просто запах. Это было заявление.

— Лиль? — Дана потянула меня за рукав, смотря на мое застывшее лицо. — Ты в порядке?

Я медленно кивнула, не в силах оторваться от того направления.

— Он здесь, — просто сказала я. Передышка закончилась.

Глава 12. Прикосновение

— Дан, ты иди... я догоню, — выдохнула я, не в силах сдвинуться с места. Этот запах был магнитом, притягивающим всё моё существо.

Дана что-то пробормотала в ответ, но её голос донёсся до меня как сквозь вату. Весь мир сузился до конца коридора.

И в эту минуту дверь одной из спален с глухим скрипом открылась.

Из неё, окутанный исходящим из комнаты маревом нагретого воздуха и своей собственной дикой аурой, вышел он. Рэй. Он был без рубашки, лишь в низко сидящих спортивных штанах. Его волосы были мокрыми от душа. Он дышал чуть глубже обычного, и его взгляд, тяжёлый и бездонный, поднялся и намертво сцепился с моим через всё расстояние коридора. Он стоял, как воплощённая угроза и обещание, живое подтверждение того, что всё, о чём я думала, было правдой. И что наша война сейчас перейдёт в новую фазу.

Он не двигался с места, но его взгляд был физическим прикосновением. Он скользнул по моей коже, как раскаленный металл, заставляя каждый нерв трепетать. Под этим взглядом свитер и джинсы внезапно показались хлипкой преградой. Я чувствовала, как по моей спине пробежала волна жара, а низ живота сжался от внезапного, влажного спазма. Мое тело откликалось на него с пугающей готовностью, будто каждая клетка помнила его еще до того, как мы соприкоснулись. Воздух в коридоре перестал существовать. Я дышала им. Его запах — дикий, пряный заполнял мои легкие, кружил голову. Мое сердцебиение участилось, удары отдавались гулким эхом между бедер. Это была тихая, интимная паника, предвосхищение, от которого перехватывало дыхание.

Он все так же молчал, но его молчание было громче любого крика. Оно обещало что-то неизбежное. Что-то, что уже начиналось здесь и сейчас, в пыльном школьном коридоре, с одного лишь взгляда.

Я уже ощущала, как мой клитор набух и застыл пульсирующей точкой под его взглядом, посылая в мозг короткие, настойчивые сигналы. Влажность между ног стала осязаемой, липкой, и я почувствовала, как внутренние мышцы судорожно сжались впустую, требуя заполнения, которое мое воображение уже рисовало с мучительной четкостью. А он... он просто стоял у своей двери. Не шелохнулся. Не сделал ровным счетом ничего. Ни единого жеста. Только этот взгляд, который был и пыткой, и обещанием. Он дышал ровно и глубоко, и я видела, как напряжены мышцы его пресса, как застыли его плечи. Эта полная неподвижность была страшнее любого движения. В ней была абсолютная власть. Власть заставить мое тело кричать от одного лишь присутствия. Власть заставить меня чувствовать себя полностью обнаженной и жаждущей, пока он оставался неприступной скалой.

И самое ужасное было то, что в этом молчаливом противостоянии не было победителя и побежденного. Была лишь физиология, которая свела нас в поединке, где не нужны были слова.

Он развернулся и ушёл в спальню, оставив дверь открытой.

Приглашение. Вызов.

Я выдохнула, воздух сдавленно просочился сквозь губы. Ноги понесли меня к его комнате сами, против воли, против страха. Я застыла в проеме, сердце колотилось где-то в горле.

Он лежал на кровати в вальяжной позе, будто ожидал. Штаны были спущены на бёдра, обтягивая мощные мышцы. И сквозь тонкую ткань я видела его — возбуждённый член, четкий и тяжелый контур, не оставляющий сомнений. Резинка его трусов выглядывала из-под пояса штанов, подчёркивая то, что было скрыто, делая этот образ ещё более откровенным и вызывающим. Он не смотрел на меня. Смотрел в потолок. Но всё его тело, каждый мускул, кричали о знании. О том, что я здесь. О том, что вижу. И о том, что останусь.

— Зайди и закрой дверь.

Его голос прозвучал низко и спокойно, без приказа, но и без просьбы.

Я вошла, толкнув дверь ногой. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезая путь к отступлению. Комната была погружена в полумрак, пахло им.

— Я... — мой голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Я не понимала, как оказалась здесь. Секунду назад я была в коридоре, а теперь стояла в логове Багрового Альфы, а мое тело предательски реагировало на его близость, на эту непереносимую, вязкую атмосферу между нами.

Он медленно повернул голову, и его взгляд, тяжелый и голодный, наконец упал на меня. В нем не было ни насмешки, ни злости. Была лишь всепоглощающая, хищная концентрация.

— Ты пришла, потому что должна была прийти, — произнес он тихо, его глаза скользнули по моему лицу, по дрожащим рукам, впиваясь в линию бедер. — Мы оба это знаем.

Он приподнялся на локте, и мышцы на его животе напряглись. Я видела, как под тканью штанов шевельнулся член, заставляя мое сердце бешено застучать.

— Ты вся дрожишь, Теневая, — в его голосе прозвучала темная усмешка. — От страха? Или от желания?

— Я... не знаю, — честно выдохнула я, чувствуя, как жар разливается по всему телу, а ноги становятся ватными.

— Знаешь, — он отрезал коротко и уверенно. — Твое тело знает. Оно пахнет страхом и возбуждением. Сладкой, дразнящей