Плохое влияние - Хлоя Уоллес

сильнее.

— Да, ты идиот. Я тебя ненавижу, — произношу я медленно, прежде чем снова

попытаться. На этот раз, оставаясь всего в миллиметрах от его губ.

— В таком случае... — шепчет он, его дыхание учащается. Я чувствую, как его теплое

дыхание касается моих губ, и клянусь, я никогда так не хотела поцеловать кого-то. — Я

тоже тебя ненавижу, Расселл.

Мне не удается ответить, потому что он прижимает свои губы к моим и толкает меня

назад, заставляя меня потерять равновесие из-за каблуков, что заставляет меня

рассмеяться прямо посреди поцелуя. Я следую его ритму, возбужденная и нетерпеливая, как этой ночью, но чуть более сладко. И черт возьми, теперь я понимаю, почему у него

имя как у Бога. Потому что его губы — это чертов рай.

Раздаются удары в дверь, и, увидев, что Эрос не собирается останавливаться, я сама

разрываю поцелуй.

— Риз, ты там? — спрашивает мой папа с другой стороны двери.

Я резко отстраняюсь от Эроса, как если бы его прикосновение вдруг стало огненным.

Святые угодники.

Эрос поднимает брови, но не перестает улыбаться, как будто вся эта ситуация забавная.

И что еще хуже, его губы все в красной помаде. Точно такой же, как у меня.

— Да! Подожди минутку! Я как раз платье примеряла! — кричу я, толкая его к шкафу.

Когда я открываю его, вижу, что в нем нет места. Он заполнен сумками, и сверху есть

ящик, так что он не может спрятаться там.

Я подбираю сумочку с пола и быстро поправляю макияж в зеркале, чтобы не было видно

следов. Эрос сдерживает смех.

Я снова толкаю его в пространство между дверью и шкафом и пытаюсь стереть помаду с

его губ пальцем, но безуспешно.

— Приведи себя в порядок, — шепчу я строго. Он поднимает руки в знак мира.

Я уже собираюсь открыть дверь, когда он хватает меня за руку и снова тянет к себе.

— Будь спокоен! — говорю я, стараясь не кричать.

— Ты слишком красива, — шепчет он, прислонившись к стене.

О, боже. Как теперь можно дышать?

Ручка двери открывается, и я спешу схватить её, чтобы сделать вид, что я тоже открываю

дверь.

— Привет, папа, — говорю с невинной улыбкой.

— Привет, — отвечает он, не совсем уверенно. Поднимает немного голову и смотрит за

меня. — Ты не знаешь, где Эрос? — спрашивает, даже не глядя на меня.

Я смотрю вправо. Он наблюдает за мной, кусая губу.

— Эмм... Нет. А что? — когда я замечаю, что он собирается войти в комнату, делаю шаг

назад и поворачиваюсь вокруг себя.

— Посмотри на меня! — восклицаю я громче, чем думала. — Мне подходит это платье?

Кажется, мой отец немного отвлекается от своей поисковой миссии, смотря на меня и

улыбается с любовью.

— Ты очень красивая. Хотя, мне кажется, ты слишком долго ждала, чтобы его надеть.

— Я не хотела, чтобы оно испортилось, — отвечаю я, быстро направляясь к двери и

зацепляя свою руку за его, почти увлекая его в коридор. — Ты видел, сколько детей у

сестры Джозефины? — спрашиваю, пытаясь его отвлечь. Он снова смотрит назад, но не

видя ничего, кажется, он успокаивается.

— Майкл мне сказал, что Фиона снова беременна.

Я делаю фальшивый звук восклицания, и когда мы почти спускаемся по лестнице, я снова

оглядываюсь. Правда, мне совсем не интересно, о чем он мне рассказывает, и я не могу

не улыбаться, вспомнив о том, что только что произошло, все еще с учащенным пульсом

и дрожащими ногами от адреналина.

* * *

Обычно говорят, что свадьбы — это нечто волшебное и особенное. Считается, что, когда

ты выходишь замуж, это должен быть самый счастливый день в твоей жизни. Ты —

главная героиня или герой, и всё крутится вокруг тебя. Так вот, позвольте мне сказать, что

с этой точки зрения свадьба — это скукотища. Серьёзно. Я потеряла всякое желание

выходить замуж после того, как побывала на этой церемонии. Это было скучнее, чем

уроки мистера Тёрнера, а это уже о чём-то говорит.

— Всё отлично, доходы выросли на тридцать процентов, а студенческий совет уже

готовит весенний бал, — объясняет мой отец своим друзьям-богачам, пока они

наслаждаются закусками на банкетном столе.

К сожалению для меня, я вынуждена оставаться здесь, потому что, если я уйду посреди

разговора, это будет невежливо. А мой отец не хочет, чтобы я вела себя грубо, когда

нужно производить хорошее впечатление.

Я бросаю взгляд на зал, полный столов. Я не разговаривала с Эросом с тех пор, как мы

встретились в комнате невесты, и, кажется, вселенная хочет, чтобы так и продолжалось, потому что нас даже не посадили вместе ни в машинах по пути сюда, ни за столами на

обеде, ни даже на мессе. Я всё время была рядом с отцом на всей свадьбе, и, честно

говоря, мне уже немного надоело. Ну, не немного, а довольно сильно.

— Риз, дорогая, не принесёшь мне ещё шампанского? — спрашивает мой отец с улыбкой, протягивая мне бокал.

Я улыбаюсь и беру его.

— Конечно, папа.

— Очень очаровательная молодая девушка, — слышу, как какая-то дама говорит моему

отцу, как только я оборачиваюсь. Наверное, она говорит это из вежливости, потому что я

говорила с ней весь банкет, или точнее, она говорила со мной, и я могу поклясться, что

она меня совсем не любит. Был момент, когда она сказала, что я слишком

"провокационно" одета для свадьбы. Мне чуть не захотелось кинуть в неё икру, но я

сдержалась.

Я закатываю глаза и продолжаю идти к столу с угощениями.

Я почти уже беру бутылку, когда вдруг слышу щёлканье пальцев, которое привлекает моё

внимание.

Я поворачиваю голову, но не вижу никого.

— Риз, — шепчет кто-то. Я снова поворачиваюсь в другую сторону и вижу Эроса, который

зовёт меня из коридора.

Не могу не улыбнуться, глядя на него. Он поднимает указательный палец, показывая мне

знак, чтобы я подошла. Я качаю головой и поднимаю бокал, давая понять, что я занята.

Он пожимает плечами, вскакивает на стул посреди коридора, а затем поднимает руки и

начинает снимать один из квадратиков на потолке.

— О боже, — шепчу, не отрывая взгляда. Когда я осознаю, что шампанское начинает

переливаться из бокала, я спешно ставлю бутылку на стол.

— Эрос, — шепчу, пытаясь привлечь его внимание. — Эрос! — говорю немного громче.

Он поворачивается и подмигивает мне.

Чёртов идиот.

Я осматриваюсь, убеждаясь, что нас никто не видит.

— Что, чёрт возьми, ты творишь? — шепчу ему. Он молчит.

— Подожди меня, —