Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Зато очень насыщенное, — добавляет Алисия.

Мне кажется, что я ее где-то уже видела, но я не могу никак вспомнить где.

— Я Кассандра, — представляюсь я. — Меня перевели…

— Сразу на третий курс и дали в подопечные к профессору Ругро, — заканчивает за меня Алисия, а я удивленно смотрю на нее.

— Мы… знакомы?

— В некоторой степени я знаю тебя чуть ли не лучше тебя самой, — она пожимает плечами. — В силу профессии и просьбы ректора Ферста.

Мне кажется, я давно себя так глупо не чувствовала, потому что я совсем не понимаю, о чем она и что хочет сказать.

— Касс, я та самая ищейка, которая собирала по крупицам информацию о тебе, — честно признается она, а я оказываюсь ошарашена ее откровенностью. — Но вот увидела я тебя впервые. Точнее… во второй раз, потому что в первый мы с тобой пересекались мимоходом — у кабинета Эриана.

Точно! Я теперь вспомнила! Она и… тот гость Ругро выходили от ректора Ферста, когда мы с моей тетушкой заходили к нему. Так, получается, ему как раз донесли обо мне?

С одной стороны, принять то, что обо мне собирали информацию сложно. Это снова напоминает мне, что я остаюсь под подозрением. Но на самом деле в душе не откликается даже самая крошечная обида, потому что было бы странно принять в академию дочь предателя, не разузнав о ней побольше подробностей.

— Ну… Значит, мне не нужно тратить лишнее время на знакомство, — отвечаю я.

Ругро предупреждал, что в академию приехали ищейки, которые будут искать источник моего проклятия. Или что это. Но я должна найти способ рассказать.

— Касс, — Элла понимает, что встреча вышла не такой гладкой, как они думали. — Ты как? Мы переживали. Но Ругро и Курт не пускали к тебе.

— Все хорошо, — улыбаюсь я. — Выписали. Уже отхватила от Ругро. И еще отхвачу на индивидуальной.

Алисия встает с кровати, и только теперь я замечаю заметно округлившийся животик. Она беременна? Так это не она будет проводить расследование?

Девушка машет рукой соседкам, идет к двери, а потом останавливается и смотрит на меня:

— У Ругро жуткие проблемы с коммуникацией. Но если он начнет при тебе улыбаться, то знай, ты в числе доверенных лиц.

Алисия скрывается за дверью, а я пытаюсь переварить ее фразу, и внутри что-то болезненно сжимается. Он же улыбался мне. Я точно помню. Как раз перед тем, как я снова превратилась для него в обузу.

Мне очень надо поговорить с соседками про записку, про то, почему они молчат и не идут к преподавателям, но время поджимает. Я не успеваю к Ругро, а на лишние круги по стадиону я сейчас физически неспособна.

Тренировочный зал встречает меня гулкой тишиной. Я даже теряюсь, пытаясь понять, не перепутала ли я место занятия.

Но нет, в тени, у самой стены я замечаю Ругро. Он стоит, скрестив руки на груди. Отблески магических огней, падающие на его силуэт, подчеркивают рельеф мышц, едва ли скрываемый тонкой черной рубашкой. Отвожу взгляд, напоминая себе, что я здесь не для того, чтобы любоваться своим куратором.

— Ты опоздала, — его низкий насыщенный голос гулко разносится по тренировочному залу.

Ярхаш. Это все из-за того, что пришлось перешнуровать ботинки.

— Всего на пару минут, — произношу я, возможно, слишком смело. Но вдруг…

— Сегодня будем учиться доверять, — произносит он, не подходя ближе и опуская момент с опозданием.

— Я умею доверять, — отвечаю я, хотя прекрасно понимаю, что это неправда.

Единственная, кому я доверила чуть больше тайн о себе — это Курт. Но и ей я не верю полностью. Доверять — больно.

Ругро, наконец, приближается ко мне, его черные глаза опасно поблескивают.

— Умеешь? Тогда объясни, почему каждый раз, когда ты оказываешься в опасности, предпочитаешь действовать в одиночку?

— Потому что это мои проблемы! — сжав кулаки, отвечаю я. — И я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

— А как насчет того, что ты сама можешь пострадать? — он делает еще один шаг ко мне, и я невольно отступаю. — Или твоя жизнь ничего не стоит?

Для меня — стоит. А другим… вряд ли интересна.

— Ты не думаешь. Действуешь на эмоциях. И именно поэтому твоя магия вырывается в самый неподходящий момент. Как попытка защититься чаще всего. Так ведь?

Его слова задевают за живое, потому что это правда. Но признавать это не хочется. Поэтому я просто молчу, сцепив зубы.

— Закрой глаза.

Я вскидываю на него удивленный взгляд, не понимая, к чему он.

— Вот именно об этом я и говорю, — в его голосе слышится усмешка. — Ты не доверяешь даже в такой простой ситуации.

Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, хотя каждый мускул тела напрягается. Слышу шаги Ругро — он медленно обходит меня по кругу.

— Теперь иди вперед.

Делаю несколько неуверенных шагов, ощущая себя невероятно глупо и беззащитно. Потом иду чуть увереннее. Внезапно его рука ложится мне на плечо, останавливая, и по телу пробегают мелкие молнии от этого прикосновения.

— Еще два шага, и ты врезалась бы в стену, — его голос звучит прямо над ухом, отчего по коже бегут мурашки. — Видишь, что происходит, когда ты действуешь вслепую?

— Но обычно же я вижу, куда иду! — возражаю я, резко открывая глаза и оборачиваясь к нему.

Мы оказываемся так близко, что я могу разглядеть глубокую морщинку между его бровей. Привык хмуриться. На мгновение время словно застывает, воздух между нами густеет, становится трудно дышать.

— Обычно ты так же слепа, — тихо говорит он не отступая. — Потому что не видишь ничего дальше своего носа. Не замечаешь тех, кто готов тебе помочь.

— Я не хочу никого втягивать в свои проблемы, — повторяю я, хотя его близость заставляет сердце колотиться как безумное.

— А может, эти люди сами хотят в них втянуться? — в его голосе появляются какие-то новые нотки, от которых сердце ускоряется. — Может, они уже втянуты больше, чем ты думаешь?

Отступаю на шаг, пытаясь собраться с мыслями.

— И как это поможет мне контролировать силу? — спрашиваю я, все еще не понимая, почему он тратит время на это, когда цель наших занятий — это контроль моей силы.

—