Дикий принц - Айви Торн

а не идти домой одной ранним вечером, когда уже темнеет. Но разве не в этом весь смысл всего этого — сделать так, чтобы мне не было страшно идти домой одной? Я не хочу бояться и не хочу чувствовать себя слабой. Я хочу чувствовать себя Афиной Сейнт, какой была раньше, королевой школы, крутой сучкой, с которой никто не связывался. А не девчонкой, которая боится за свою жизнь, полагаясь на трёх придурков, образующих вокруг неё щит.

Поэтому я жду, пока звук мотоцикла не затихнет вдали и не затихнет надолго. Затем я хватаю свой рюкзак, перекидываю его через плечо и выхожу из спортзала, направляясь «домой». Мне неприятно даже думать об этом в таком ключе, но это самое близкое к дому место, которое у меня есть. Маленький домик на территории поместья Сент-Винсента, который принадлежит старшей экономке и её семье, домом не является. Это просто место, где мог бы жить любой, кто занимал такую должность.

Правда в том, что на самом деле у меня больше нет дома. У меня есть только места, которые мне разрешено занимать, места, предоставленные мне кем-то другим, с условиями, которые я должна выполнять. Места, из которых меня могут выгнать в любой момент, и это одна из самых одиноких мыслей, которые у меня когда-либо возникали.

Я настолько погружена в эти мысли, в ноющее чувство пустоты в груди, которое грозит опустить меня так низко, как я никогда не чувствовала раньше, что не слышу шагов позади себя. Я даже не знала, что там кто-то есть, пока чья-то рука не схватила меня за волосы, собранные в хвост, и не потащила назад, заставляя споткнуться и упасть в траву у тротуара. Я всего на дюйм промахнулась, ударившись головой о бетон.

И тут кто-то наваливается на меня, царапает моё лицо, тянет за одежду, рука, слишком тонкая для мужской, обхватывает моё горло.

Я заставляю себя открыть глаза, пытаясь разглядеть, что за человек, на самом деле, существо, сидит на мне. В сгущающейся темноте она выглядит как горгулья, склонившаяся надо мной, как будто оживает одно из зданий кампуса, но это не так. Это девушка, которую я видела наблюдающей за мной раньше, её длинные черные волосы упали ей на лицо, когда она пыталась задушить меня.

Может, она и набросилась на меня, но я сильнее её. Я хватаю её за руку, отрывая её от своего горла, и чувствую, как её ногти царапают мою кожу, когда я сжимаю её тонкое запястье в своей руке и отбрасываю её в сторону, перекатывая на спину и прижимая к себе.

В ту секунду, когда её ноги обхватывают мою талию, а одна обхватывает меня сзади за шею, когда она обхватывает меня ногами, выворачиваясь из-под меня и извиваясь, я понимаю, что недооценила её. Эта девушка тоже умеет драться.

— Кто ты, черт возьми, такая? — Кричу я, схватив её, и успеваю заметить яркие, дикие зелёные глаза, когда волосы падают ей на лицо. На ней черные джинсы и свободная черная футболка, что вряд ли можно назвать одеждой для занятий спортом или борьбой, но она всё равно отлично справляется с борьбой. — Почему ты следишь за мной? Ты оставила письмо?

Девушка издаёт пронзительный звук, когда я хватаю её за волосы, и она наносит удар кулаком в челюсть, пока ей удаётся выбраться из-под меня и отползти назад. Мы обе поднимаемся на ноги, кружим друг вокруг друга, тяжело дыша, и она качает головой.

— Это не имеет значения, Афина Сейнт, — шипит она. — Тебе нужно уйти, пока всё не стало ещё хуже. Ради тебя и твоей матери.

— О чем, чёрт возьми, ты говоришь? — Требую я. — Скажи мне, кто ты такая! Почему ты преследуешь меня?

— Дьявол приближается, — шипит она, и её лицо в темноте искажается в отвратительной усмешке, отчего её когда-то красивое, угловатое лицо становится уродливым и заострённым. — Прекрати эти игры, Афина, или ты умрёшь.

— Я не люблю загадки, — огрызаюсь я на неё. — И никогда не любила. Какое, чёрт возьми, ты имеешь ко всему этому отношение?

— Они идут, — шепчет она, широко улыбаясь в темноте. — Они идут за тобой и твоей матерью-шлюхой Афина. Ты не богиня. Ты просто жертва, как и любая другая женщина, которая когда-либо играла в эту игру.

И тут она бросается на меня, скрючив руки, и я автоматически поднимаю кулаки, встречая её лицом к лицу.

Она крепче, чем кажется. Но она не пытается драться, как на ринге. Её ногти снова царапают моё лицо, и я отшатываюсь, чувствуя, как горячая кровь стекает по щеке и капает с подбородка, когда она снова бросается на меня. Я реагирую автоматически, делаю шаг в сторону и наотмашь бью её по ногам. Мне удаётся выбить их у неё из-под ног, и она тяжело падает.

— Убирайся отсюда на хрен, — выдыхаю я. — Я просто хочу домой.

— Это не твой дом. — Она с трудом поднимается на ноги, на этот раз отступая, вместо того чтобы подойти ко мне, и я слышу, как она кашляет, прижимая руку к боку, куда я успела нанести удар чуть раньше. — Беги, Афина, и, может быть, они тебя не поймают.

Я снова бросаюсь к ней, планируя схватить её и выбить из неё реальный ответ, но она быстра. Она срывается с места, и я бросаюсь за ней, но боль в моём лице проникает сквозь мои чувства, и берет верх. Я осторожно дотрагиваюсь до щеки, и моя рука становится мокрой от крови.

Блядь.

* * *

Когда я, наконец, возвращаюсь в дом, там почти тихо. Я направляюсь к лестнице, больше всего на свете желая погрузиться в горячую ванну. Всё моё тело пульсирует от боли, и я внутренне стону, когда преодолеваю половину пути, всё время прихрамывая, и вижу Дина, спускающегося ко мне по лестнице.

Чёрт возьми. У меня и так всё болело после тренировки, а потом из-за драки, и теперь вдобавок ко всему я должна иметь дело с ним?

Я стискиваю зубы, глядя на него снизу вверх и гадая, с каким дерьмом мне теперь придётся мириться, прежде чем я смогу принять ванну и привести себя в порядок после драки. Но вместо раздражения или высокомерия на лице Дина, когда я поднимаю на него взгляд, когда он замечает меня, я вижу только удивление и что-то очень похожее на ужас в его глазах.

— Боже, Афина, — выдыхает он, увидев моё лицо. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — Его лицо внезапно застывает,