Беспощадный король - Айви Торн

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает он, и его голос доносится до меня сквозь темноту.

— Устала, — отвечаю я с лёгким смешком. — Немного болит.

— Нет. — Он переворачивается на бок, чтобы оказаться лицом ко мне. — Я имею в виду, как ты себя чувствуешь… в целом. О... ну, ты понимаешь.

— О... — я надолго замолкаю. — А что?

— Разве я не могу поинтересоваться твоим самочувствием?

Я облизываю губы, не зная, что ответить. Я решаю быть честной, в конце концов, в последнее время всё шло хорошо.

— Я в замешательстве, это совершенно на тебя не похоже. Так же, как и на Кейда, если не больше.

— Мы стараемся, Афина. — Я слышу в его тоне едва уловимую нотку разочарования. — Нас не учили хорошо обращаться с женщинами. Для нас с Кейдом это новая территория. Учитывать твои чувства. Устраивать тебе свидания, я полагаю.

— Свидания со мной? — Я сдерживаю смех. — Это и есть твоё представление о свиданиях?

— Что это должно быть? Кино? Мы можем это сделать, если хочешь.

О боже, он действительно старается. Не знаю, что страшнее, чем тот факт, что они с Кейдом буквально пытаются быть порядочными людьми и насколько непривычной для них является эта новая территория.

— Я не знаю, — честно говорю я. — Я никогда не думала о о свиданиях с кем-то из вас. И я никогда не ходила на них до вас. — Я замолкаю, поворачиваясь к нему. Я могу различить очертания его лица в темноте, но борюсь с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему. — Я стараюсь не думать об этом. Пытаюсь справиться изо всех сил… ну ты понимаешь. Вот почему я попросилась драться.

Дин на мгновение замолкает.

— Ты хочешь отомстить?

Этот вопрос удивляет меня ещё больше.

— Конечно, — отвечаю я, не задумываясь. — Конечно, хочу. Но мы не знаем, кто это сделал.

— Я думаю, — медленно произносит он, — что тот, кто это сделал, возможно, работал с семьями более тесно, чем я думал раньше. Я думаю, что, возможно, они сожалеют о том, что выбрали тебя, и они хотят избавиться от тебя. Или, по крайней мере, сломить тебя, чтобы ты сдалась. Перестала создавать проблемы. — Затем он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей скуле. — Но я не думаю, что ты знаешь, как это делать.

— И что? — Я пристально смотрю на него в темноте. — Ты думаешь, это начали ваши отцы? Они пытались причинить мне боль?

— Может быть, — осторожно произносит Дин. — Или, может быть, кто-то другой. Уинтер, может быть, или её отец, или кто-то ещё, кто предан нашим традициям и недоволен тем, как обстоят дела. Я не могу быть уверен. Но у меня есть идея. Для начала, как отомстить им.

— О? — Я не могу сдержать любопытства, которое окрашивает мой тон. — Что это?

— Я пока не могу тебе сказать. Ты просто должна довериться мне. — Даже в темноте, я вижу, как Дин улыбается. — Но мы сделаем это на Хэллоуин, если хочешь. Этой ночью будет столько всего происходить, что нас, скорее всего, никто даже не заметит. Но ты должна согласиться на это.

— Согласиться на что-то, о чем я даже не знаю, что это такое?

— Да. Но я обещаю, что тебе это понравится. И Афина, я уже знаю тебя, даже если тебе хочется верить, что это не так.

Эти последние слова заставляют меня замолчать. Но что потрясает меня ещё больше, так это то, что его рука обхватывает меня за талию, притягивая в свои объятия.

— Просто поспи, Афина, — мягко говорит он. — Мы поговорим об этом позже.

А потом так тихо, что я даже не уверена, что расслышала это…

— Ты получишь свою месть. Мы все её получим.

13

ДЖЕКСОН

Я дерусь сегодня вечером. Афины не будет в заявке, но она пойдёт со мной. Дин и Кейд согласились на это на удивление легко, в основном, я думаю потому, что надеялись, что её увлечение отпугнёт её от боёв, когда она увидит, насколько грубо это может быть на самом деле.

Я не думаю, что это произойдёт. Они знают, что Афина жёсткая, но, я думаю, они недооценивают, насколько она жёсткая на самом деле. Я, с другой стороны, никогда этого не недооценивал.

Из-за этого мне гораздо труднее не поддаваться тому, как сильно я её хочу.

Мне становится ещё хуже, когда я вижу, как легко, кажется, стало между ними. С тех пор как Дин и Кейд решили объединить усилия, вместо того чтобы играть в дурацкую игру, в которую втянули нас наши отцы, как это делали их отцы до них, в доме воцарился условный мир, который кажется ещё более неестественным, чем то, что происходило раньше. Два дня назад, вернувшись домой, я услышал их шум в гостиной: прерывистые вздохи Афины и мужественное ворчание, которое могло исходить от любого из двух моих «лучших друзей». Это одновременно взбесило и возбудило меня, конфликт эмоций, с которым я, черт возьми, знаком гораздо лучше, чем хотелось бы.

Если бы я знал, что есть возможность просто послать к черту наших отцов и городские традиции, я бы, возможно, принял предложение Афины подарить мне свою девственность с самого начала. Кроме…

Я бы этого не сделал, потому что знаю, какой опасности она себя подвергает. Опасность, о которой она теперь тоже знает слишком хорошо. И всё же, она всё равно решает идти вперёд, даже после жестокого предупреждения, которое едва не стоило ей жизни. Это невероятно глупо и в то же время достойно восхищения. Но как бы я ни уважал её за то, что она не поддалась страху перед всем этим, я также не собираюсь позволять своим чувствам быть привязанными к другой женщине, которая в конечном итоге покончит с собой.

Однако это легче сказать, чем сделать. Особенно когда Афина спускается по лестнице, чтобы встретить меня, чтобы мы могли отправиться на бои, одетая идеально для этого случая. На ней обтягивающие рваные черные джинсы, черные туфли-лодочки, обтягивающая черная майка и черная кожаная куртка, накинутая поверх неё, а под глазами у неё густые, сердитые черные полосы. Её обычно распущенные черные волосы заплетены на затылке в тугую французскую косу, как будто сегодня вечером она собирается драться, но я знаю, что это не так.

Я просто надеюсь, что она это понимает.

— Ты же знаешь, что тебя сегодня нет в списке приглашённых, верно? — Спрашиваю я,