Другие методы - Полина Ветер

Хотя в тот момент мне оно больше показалось издевательством.

Не знаю, на что он рассчитывал, отправив признание после нашего непростого разговора в половине десятого ночи.

Я очень долго пялилась в телефон, пока снова не выпустила из себя водопад слёз.

Чёртовы признания!

После измены.

Не тогда, когда надевал мне кольцо на палец.

Даже не в тот момент, когда вытворял со мной дикие вещи в постели.

Нет.

И не в глаза.

А печатными буквами по смс, что ещё больше делает мне больно.

«Ты значишь для меня больше, чем думаешь»…

И вот что я должна думать?

Его неделями дома не было, он будто избегал общения со мной, короткими вспышками наших общих моментов разбавляя это безразличие.

Новый год, поездка к генералу, пара просмотров фильма вечером, после которого снова работа, работа… будь она неладна!

И после того, как я без задней мысли и любого злого умысла сделала ему «приятно», – не то что не расслабился и был доволен – наоборот: рассердился и ещё больше ушёл в себя.

Все эти действия были направлены на то, чтобы показать мне свои чувства. Не иначе.

Я знаю, что люблю его.

Мне тошно, обидно, я скучаю очень сильно и никак не могу с этим справиться. Но я совершенно не могу понять его логику.

Мне искренне хочется верить, что это не из-за ребёнка. Что его слова – правда, хоть и абсолютно не реальная.

Но я ведь не знаю, при каких условиях было отправлено это сообщение.

Ох, Удальцов!

Если бы я только могла заглянуть в твою голову и понять, что там действительно творится!

Да я и в своей разобраться не могу, что уж…

Мама уже добралась до шкафа с одеждой, как у школьницы проверяя, всё ли в порядке.

Меня даже не бесит это.

Я просто проживаю этот день.

Она сейчас пороется в шкафах, не найдёт там ничего подозрительного и снова отправится домой с недовольным лицом.

Спокойствие.

Спокойствие.

Спокойствие.

Работа немного отвлекает. И снова спасибо Дане.

Он вообще очень помогает мне психологически. Не лезет в душу, не пытается сорить советами и постоянно подкидывает какие-то дела, за счёт чего я до сих пор не съехала с катушек.

Мы оба понимаем, что, когда я рожу, мне будет не до работы. Я уже неделю твержу ему, чтобы подыскивал себе подходящего помощника. Даня только отмахивается, видно, что ему не нравится эта идея, какой бы неизбежной она ни была.

Он снова приходит ко мне вечером. Уже третий раз за неделю.

Опять с папками и свежей выпечкой. Я уже как бегемот, к родам пролезть бы в проём операционной…

– Чайник поставила? – С улыбкой и энтузиазмом врывается он в моё жилище.

Здесь я была с ним счастлива одну короткую ночь. Но мы больше не обсуждаем это.

– Сейчас поставлю. Проходи. – Я уже не доказываю, что не нужно так бережно ко мне относиться и работать вместе со мной над документами. Приходить ко мне вечерами, разбавляя моё одиночество своей компанией.

Мы можем работать удалённо и так же встречаться в офисе. Но Даниил игнорирует мои слабые отговорки.

Хотя, может, у него другие цели. Как бы я ни отмахивалась от темы наших с ним взаимоотношений, задумчивые красноречивые взгляды говорят сами за себя.

Я не спрашиваю, есть ли у него кто-то. Он тоже не затрагивает личное в разговорах, но я чувствую его симпатию кожей, хоть и не могу ответить на неё взаимностью.

Лёгкая влюблённость прошла, и теперь я чётко воспринимаю его как начальника и друга. По крайней мере, пока он хочет им быть для меня.

Даня по-свойски раскладывает бумаги на журнальном столике и диване, сам плюхается туда же.

– И почему с тобой я чувствую себя как дома? – задаёт риторический вопрос.

– Это очевидно, – отвечаю просто. – Мы доверяем друг другу. И ты знаешь эту квартиру как собственную.

– Думаю, не в квартире дело. – Задумчиво потирает подбородок. – Но ты права. Я тебе доверяю.

Улыбаюсь. Это проще, чем развивать тему. Мне тоже комфортно с ним. Несмотря на общее прошлое.

– Оль, я должен сказать тебе важную вещь. – Его взгляд становится серьёзным и пристальным.

Я уже привычно расставляю чашки, кладу сахар себе и ему. Возможно, оттягиваю момент, потому что боюсь того, что он скажет.

Поднимаю взгляд и складываю руки в замок под животом.

– Я слушаю тебя.

Даня кладёт руку на спинку дивана и выдыхает. Можно подумать, что готовится к разговору.

– Я долго думал, Оль, над тем, что происходит. В моей жизни, в работе и вообще в мире… – Начинает издалека. Уже страшно. – Всего пару лет назад я не переживал о перспективе дальнейшей жизни. Меня всё устраивало. Я плыл по течению, брал что дают. Иногда совершал глупости, за которые не хотел нести ответственность… Так было раньше.

Я слушаю молча.

Его откровения какие-то странные. Сложно понять, к чему клонит.

– Пусть многое в этой жизни я получил с помощью отца, но теперь я хочу отвечать за себя сам.

– Это хорошо. – Тихо отвечаю. – Ты повзрослел.

– Вот именно. – Снова смотрит в глаза, пригвождая взглядом к дивану. – Мне впервые в жизни захотелось иметь что-то своё. Дело, дом, женщину…

Только не это…

Киваю, только чтобы обозначить, что внимательно слушаю. Начинают трястись руки. Нервы уже не в порядке.

– Пусть такое решение далось мне нелегко, но думаю, что поступаю верно. Я решил переехать в Германию.

– Что?

Не сразу понимаю его слова.

– Насовсем.

– Во Франкфурт? – Только выдавливаю.

Не знаю, как относиться к этой новости. По правде говоря, я эгоистично привыкла к его присутствию в моей жизни. К ненавязчивой помощи и нашему лёгкому общению. Даня просто умеет заряжать позитивом, и не могу представить, что больше не буду видеть его рядом.

– Да. – Выдыхает, будто свалил груз с души. – Признаюсь, в последнюю командировку я подготавливал для себя там почву: нашёл квартиру недалеко от офиса, обустроил кабинет, подыскал несколько кандидатур на место помощника.

– Обалдеть…

Я в смятении. Новость действительно неожиданная.

– Прости, что не сказал раньше. Я должен был всё решить, прежде чем жечь мосты. А ещё спокойно отправить тебя в декрет.

Он улыбается кончиками губ.

Я чувствую себя каким-то предателем, сама не знаю почему.

– Надеюсь, это не из-за меня? – Задаю вопрос тихо.

– Отчасти. – Кивает. – Я не хочу всё время быть за кулисами. Хоть я и не был согласен, ты сделала свой выбор. Думаю, я должен идти дальше. Но это ведь не значит, что мы перестанем общаться: