Другие методы - Полина Ветер

к ней какие-то необъяснимые чувства, которые заставляют выбрать самый красивый букет лилий, чтобы хоть как-то передать то, что сейчас у меня на душе.

Благодарность. Заботу. Любовь…

Я не знаю, каково это – быть настоящей семьёй, но именно с ней хотел бы попробовать.

Я скучал по ней всё это время.

Безумно хочу увидеть.

В первую очередь чтобы сказать ей об этом.

* * *

– Привет.

Разлепляю глаза и вижу перед собой Удальцова.

Мы не виделись целый месяц, но кажется, будто только вчера.

– Здравствуй, – хриплю в ответ. Губы не слушаются. Хочется пить.

– Как ты?

Вопрос вроде бы стандартный, но я не знаю, что на него ответить.

Я не знаю.

Как я?

Отвратительно.

Всё болит. Настроение – ниже нуля. Слава богу, только с моей девочкой всё в порядке – так сказал доктор.

– Нормально. – Снова хриплю.

– Арам сказал, вам надо побыть здесь, пока ты не придёшь в норму и девочка не наберёт вес.

Киваю.

Я не хочу с ним разговаривать, но приходится. С другой стороны, сердце глупое трепещет от того, что сейчас мы рядом – на расстоянии вытянутой руки.

– Я принёс цветы, но мне не разрешили поставить их здесь.

– Цветы?

– Да. Лилии… белые. Ты любишь.

– Спасибо…

Наш разговор не клеится с самого начала.

У него уставший вид.

Хочется разгладить эти морщинки на лбу, но я просто продолжаю лежать.

– Я видел нашу малышку. – Улыбается кончиками губ. – Она крошечная и синяя. Ты уже думала, как её назвать?

– Ксения. – Уверенно. Я решила это.

– Ксения… – Он будто пробует это имя на языке. – Мне нравится. Ей подойдёт.

Внутри меня разливается тепло от того, что ему понравилось. И тут же затапливает горечь.

Зачем он пришёл?

На дочь посмотрел. Я сейчас не «в строю». Что ему нужно? Удостовериться, что кукла всё ещё под контролем?

Боже, как больно…

Не от того, что внизу живота всё разворочено.

Больно потому, что его лицо не выражает ничего нового. Будто действительно ему не всё равно, как я себя чувствую. И на то, что между нами происходит…

Он берёт за руку. Нежно, осторожно.

Прикладывает мои пальцы к своим губам.

Я замираю от необычности момента.

– Моя маленькая… – шепчет в ладонь. – Спасибо тебе.

– За что? – Мой голос срывается.

– За то, что вернула меня к жизни. – Отвечает, уже глядя в глаза. – За дочь. За упрямство. За любовь…

– Серёжа… – шепчу сквозь слёзы.

Он смотрит так, будто я значу для него что-то большее, чем просто очередная «девочка».

– Я больше не могу так… – Пытаюсь собраться. – Давай разведёмся.

В его глазах снова собираются тучи. Рука сильнее сжимает мою ладонь, хоть и не причиняет боли.

– Нет.

Простой ответ заставляет меня всхлипнуть и зарыться в больничной простыне.

– Даже не думай об этом. – В голосе сталь. – Когда вы поправитесь обе, я заберу вас домой.

– Я не хочу.

– Оль, что происходит? – Его ладонь находит моё лицо и поворачивает к нему.

В глазах напротив озабоченность.

Мне тошно от самой себя, но я не могу сейчас проявить слабость и пустить всё на самотёк. Слишком многое пришлось пережить.

– Наша дочь… Я чуть не лишилась её из-за всего этого. – Говорю, снова пытаясь не плакать.

– Что ты имеешь в виду? – Его брови сходятся у переносицы. – Оль, не шути так. Говори, что случилось.

Мне не хочется жаловаться, особенно ему, но сейчас почему-то слабость вырывается наружу, и я не могу это остановить.

– Твоя жена приходила ко мне. – Выдавливаю из себя признание.

– Маша? – Удивление Сергея настолько искреннее, что я даже чувствую себя неловко.

– Да.

– Что она тебе сказала?

Честно говоря, видеть на пороге бывшую Удальцова было для меня не просто шоком, каким-то предупреждением. Не нужно было пускать её в квартиру, но любопытство и неожиданность взяли верх.

Мои губы склеиваются и не хотят произносить звуки.

Как я могу рассказать ему, о чём мы говорили с этой Марией?

Даже разделив её слова надвое, я почувствовала себя полным ничтожеством, глядя в холодные красивые глаза женщины, которая, не стесняясь, поливала меня грязью.

* * *

– Добрый вечер, Ольга, – ошарашивает она меня, бесцеремонно проходя в квартиру. – Ты, конечно, не ожидала меня увидеть, но я пришла поговорить. Можешь считать это жестом доброй воли.

Такое определение вряд ли подошло бы к тому, что она мне наговорит потом, но по наивности своей я действительно поначалу подумала, что эта женщина пришла с миром.

– Конечно, как ты поняла уже, речь пойдёт об Удальцове.

– Да уж, естественно.

– Я здесь, чтобы предупредить тебя: всё, что происходит между вами, – фикция. Сергей – мой муж, хоть и не официально, поэтому всё, что касается его, задевает и меня. Но ты, видимо, не в курсе, что мы продолжаем быть семьёй.

– Не понимаю…

– Ну что тут непонятного? После непродолжительных «разгрузок» в виде интрижек с такими, как ты, он всегда возвращается ко мне. А я его верная спутница, такова уж моя доля.

Она устраивается на диване и откидывается на спинку.

– Он ведь женился во второй раз, чтобы доказать самому себе, что якобы не нуждается во мне. А ты, смотрю, времени даром не теряла. Забеременела быстро… умно… Только этим ты вряд ли его привяжешь. Поверь, я знаю Сергея больше двадцати лет. Для него нет ничего важнее работы. Если не веришь, можешь спросить у Дани, сколько времени тот проводил с отцом. Все, что отмерено женщине, находящейся рядом с ним, – это ожидание. Вечное ожидание хоть малейшего внимания к себе и к ребёнку…

Вместо того чтобы ответить ей, я глотаю ком и пытаюсь сосредоточиться на её словах.

У меня и так с утра самочувствие не очень, а теперь вообще голова разболелась.

– Знаешь, я немного удивлена, конечно… Ни одной из его шлюх не удавалось провернуть трюк с беременностью. А их, поверь, было великое множество. Все молоденькие, глупые… красивые. Думаешь, я не знала? Его жизнь никогда не была для меня тайной. Мы были женаты почти пятнадцать лет. То, что сейчас официально наш брак расторгнут, – ничего не значит. Вся эта история с тобой – всего лишь показуха. Для того, чтобы задеть сына. И меня. Мы семья. Так было, есть и будет.

– Мой ребёнок – тоже показуха? – Могу я лишь выдавить как-то в ответ.

– Ты недооцениваешь Сергея. – По-хозяйски расположившись у меня в квартире, она продолжает рушить последние остатки моего самообладания. – Секретарша его, эта бедная девочка… Ты ведь только раз застукала их? Ах, Серёжа… стареешь всё-таки… теряешь хватку. Хотя знаешь… Я уверена, если бы он хотел это скрыть, ты