Другие методы - Полина Ветер

– Я тут похозяйничал у тебя немного. – Удальцов в фартуке ставит кружки с чаем на стол. – Садись, поешь, поди, целый день голодная.

– Это так заметно?

За меня отвечает урчащий желудок.

Передо мной возникает тарелка с разогретой картошкой и котлетами, которые мама привезла перед отъездом, а также нарезанный самолично Удальцовым нехитрый овощной салат.

– А себе? – Спрашиваю, берясь за вилку.

– Я не хочу. Чаю выпью.

– Ладно.

Пока я ем, чувствуя жуткую неловкость, словно нас не связывает совместное проживание в прошлом, Сергей спокойно попивает свой чай, задумчиво глядя в одну точку.

– Поздно уже… – Глядя на часы, с замиранием сердца выдыхаю. – Домой сейчас поедешь?

– Нет.

– Ммм… – Не домой, значит… чёрт возьми, как это задевает.

– Здесь останусь. – Неожиданно выдаёт. – Вас нельзя сейчас одних оставлять.

– В каком смысле? – Непонимающе уставляюсь на него.

– В таком, что Ксюше может быть хуже ночью и тебе нужна будет помощь.

– Но… но… – Заикаюсь. – У меня только один диван…

Я не согласна на то, чтобы он оставался, хоть и понимаю, что в его словах есть смысл.

Сергей поворачивается и складывает руки на столе.

– Оль, мы с тобой женаты.

– Только на бумаге. – Зачем-то отнекиваюсь. – Ты же понимаешь, что между нами только…

– Ребёнок. – Заканчивает за меня. – Подумай о ней. Я же не предлагаю тебе секс. Только останусь здесь до утра. Поспим – и всё.

«Поспим – и всё»…

Я бы подумала, что он смеётся надо мной, но у него такой серьёзный вид, и к дочери уж слишком щепетильно относится. Даже более ответственно, чем я.

У меня давно не было секса. И его предложение звучит как издевательство, хотя я сейчас должна думать совершенно о другом. Только как? Мозги поплыли, как тающая сахарная вата…

– Пойдём. – Он поднимается, будто это уже решённый вопрос. – Тебе отдохнуть надо.

Почему я не сопротивляюсь?

Молча наблюдаю, как он разбирает диван, достаю постельное бельё и вторую подушку. Заправляю.

Заглядываю в детскую кроватку – убедиться, что всё хорошо.

– Давай, ложись, – вполголоса басит Удальцов. – Я покурю и приду.

Может, удастся отрубиться, пока он курит?

Ага… конечно.

Сна ни в одном глазу, рассматриваю потолок, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

Кажется, моя ночнушка уже насквозь промокла от волнения и возбуждения…

Целая ночь рядом с ним.

Это непреодолимое испытание…

Удальцов возвращается в комнату, тихо прихлопнув дверь, расстёгивает ремень, вытягивает его и снимает рубашку. Всё это почти бесшумно, так что я, кажется, слышу собственное неровное дыхание.

Мужчина аккуратно опускается на диван, я тянусь рукой и выключаю ночник.

Мы просто лежим, как абсолютно чужие люди, даже в самые первые совместные ночи никогда между нами не было такой «стены».

– Сергей? – тихо зову его.

– Мм…

– Думаешь, она быстро поправится?

Вздыхает.

– Все дети болеют, не накручивай себя.

– Мне кажется, я не справляюсь. – Зачем говорю это ему? Сумасшедшая…

– Ты знаешь, что нужно Ксюше, лучше других. Ты – мать, поэтому не можешь не справиться.

Черт возьми, у него на всё есть ответы.

Чёткие. Вдумчивые. Как на бумаге.

Лучше бы просто обнял!

Или нет… Тогда я точно свихнусь от его близости.

– Она такая маленькая…

– Зато сильная. Как ты.

– Ты всё время это говоришь.

Сергей поворачивается ко мне корпусом, и я задерживаю дыхание.

– Спать не собираешься?

– Сон не идёт. – Оправдываюсь дрожащим голосом.

– Иди сюда. – Его тон такой необъяснимый, обволакивающий…

И руки, которые подгребают мою слабую тушку к его горячему торсу, кажутся огромными и уютными.

Господи, я сейчас кончу от одних только объятий.

В темноте не вижу его глаз, но чувствую биение сердца и дыхание… точно такое же шумное, как у меня.

Ощущение защищённости и опасности одновременно – страшный коктейль моих эмоций сейчас мешает думать и принимать правильные решения.

Это только между нами.

Я не слушаю собственный внутренний голос, который пытается остановить, вразумить, вернуть меня на место.

Ладони будто вросли в его кожу, как от батареи подпитываюсь бешеной энергией мужчины, и я сама в конце концов тянусь к его губам.

Делайте со мной что хотите, мне это просто необходимо сейчас!

Сергей не отвечает. Его рот не двигается, и через пару мгновений сознание прошибает стыд.

Куда же я полезла?

Отстраняюсь и глазами, полными отчаяния и слёз, пытаюсь разглядеть, уловить его настроение.

У него точно кто-то есть…

Он просто не может быть таким равнодушным!

Но мужские руки всё ещё на мне. Удерживают и не отпускают.

А потом мир вертится, и я вместе с ним.

Удальцов оказывается сверху, подбрасывает мои руки и сцепляет их над головой.

Из горла сам собой вырывается жалобный всхлип.

– Тише… – шепчет мне в щёку. – Мы не должны её разбудить.

Потом целует меня, и я забываю, на каком свете нахожусь.

На какое-то время все проблемы, усталость и обиды уходят на второй план, растворяясь в родном свежем парфюме. Остаемся только мы.

Тяжесть его тела, движения рук, трение чуть небритой щеки – настолько приятны, что прикусываю губы, лишь бы не закричать от удовольствия.

Мы почти не тратим время на прелюдию.

Как только Сергей избавляется от брюк и стягивает с меня бельё, тут же медленно проникает внутрь.

Это немного больно, но возбуждение перекрывает весь дискомфорт, тело использует его как усилитель ощущений. Мне мало. Хочется глубже, чаще, сильнее.

Слава богу, в этой квартире качественный диван, который не скрипит и стойко выдерживает наши телодвижения.

От напряжения у меня немного сводит ноги, но ни за что я бы не хотела прекратить.

– Хочешь немного покомандовать? – шепчет Сергей, делая сильный толчок «с оттяжкой» внутри меня. – Я вижу, тебе это нужно.

Даже не успеваю ответить.

С чего он это взял, мне неведомо. Осознаю смысл слов, только когда оказываюсь сверху.

Это впервые, когда он добровольно отдал мне «бразды правления», до этого – если только я сама проявляла инициативу, застав его врасплох.

Сидя на нём, я вижу спящую дочку, но то, что мы делаем это рядом с ней, не кажется мне чем-то неправильным, наоборот даже – она ведь продолжение наших сложных взаимоотношений.

Раскачиваясь, запрокидываю голову, мужчина удерживает меня за бёдра и чуть помогает с темпом. Это непередаваемо, разрядка где-то очень близко, но закончить мне почему-то хочется, глядя ему в глаза. Поэтому я наклоняюсь и, чуть касаясь твёрдых губ своими губами, пытаюсь всмотреться, впитать это ощущение, навсегда отпечатать в своей памяти.

Я плохо соображаю, пока накрывает тягучей волной, не похожей на все предыдущие оргазмы, просто смотрю в любимое лицо